Джен Беннет - Неприкаянные души (ЛП)

Без предупреждения бутлегер выпрямился, снова натянул перчатки и вышел из-за ширмы.

– Что вы делаете? – спросила Аида, вставая на цыпочки, чтобы увидеть его.

Уинтер схватил шляпу и нахлобучил на голову под углом, чтобы скрыть поврежденный глаз.

– Вы правы, это неприлично.

Неприлично? Аида в жизни такого не говорила. Ладно, говорила, но с какой стати бутлегеру волноваться о правилах поведения? А может, он просто что-то скрывает – к примеру, ее спина вызвала у него отвращение? Какая-то жуткая родинка? Или на его вкус у нее слишком много веснушек? Может, она слишком тощая или толстая? Почему же он остановился?

– Я попрошу Дэниелса прислать вам девушку в помощь, – торопливо выпалил Уинтер. – Наслаждайтесь шампанским. Еще раз спасибо, и, прошу, подумайте над предложением миссис Бичем. Ее интересует спиритизм, и туда придут все ее богатые друзья. Отличная возможность найти клиентов. Если заинтересуетесь, свяжитесь с ней.

– Но…

Магнуссон открыл дверь и вышел, не оглянувшись:

– Спокойной ночи, мисс Палмер.

Уинтер остановился в коридоре, чтобы успокоиться. Боже, пронесло. Еще секунда, и он бы облапал ее спину… и уложил бы медиума на пол. В общественном месте, где их в любой момент могли застать. Какой позор! Господи, Аида ведь не шлюха, но один взгляд на голую спину и мягкий изгиб шеи, и Уинтер затвердел.

«Дурак».

Их отношения с самого начала не заладились. Сперва он рухнул на нее, потом продефилировал перед ней обнаженным. Затем сделал ряд грубых намеков, случайно позволил ей найти распутные и неприличные открытки в своем кабинете – хотя, если честно, последнего бы не произошло, не вздумай гостья порыться в его вещах.

Уинтер напомнил себе, как быстро Аида ускользнула, когда пришла в себя после того случая с открытками. Догадайся она, что у него сегодня на уме, влепила бы ему здоровскую оплеуху.

К сожалению, его бы это, вероятно, возбудило еще сильнее.

Впервые за несколько лет, Уинтер хотел кого-то, а не чего-то. Само желание никогда не покидало его, сродни дыханию, голоду, жажде, и удовлетворял бутлегер его простейшим способом: собственноручно или с партнершей по взаимному согласию. С самой аварии он был лишь с вертихвостками – слишком пьяными и рассматривающими его как сиюминутный денежный мешок – и женщинами, которым платил, чтобы они притворялись, будто наслаждаются весом его громоздкого покрытого шрамами тела.

Обычные равноценные сделки. Чистое соитие, без привязанностей. Теперь же в его нелепой фантазии Аида и сексуальная близость слились воедино. Уинтер специально пришел ее повидать, бегая за ней, свесив язык, как влюбленный щенок. И на этот раз проклятый яд тут ни при чем.

Он пропустил двух хористок в перьях, болтающих по пути за кулисы.

«Вот видишь? За такими и надо гоняться – безымянными красотками». Сколько у него не было женщины? Пару месяцев? Три? Слишком долго.

Может, Аида просто первой попалась на глаза. Привлекательную и энергичную даму оценил бы любой. Естественно, что и Уинтер захотел женщину, с которой так легко говорить. Просто он вернулся к нормальной жизни, вот и все. Конечно, он думал о ней слишком много, но так он, например, и о беконе много думал.

Уинтер сунул руки в карманы и пошел к выходу в переулок, где припарковался Бо. Только уезжая прочь из клуба, бутлегер понял, что так распереживался о своих чувствах к Аиде, что не обратил особого внимания на полуодетых хористок.

Глава 7

Через трое суток, в день вечеринки и ужина в Си Клиф, Уинтер сидел в цирюльне и звонил Флори Бичем с местного телефона. Оператор на линии выждал десять гудков, потом еще десять, но никто так и не ответил. Бутлегер опустил трубку на рычаг и отдал аппарат обратно цирюльнику. И без того угрюмое настроение стало еще хуже.

Звякнул колокольчик над дверью, и в зеркалах на стене Уинтер увидел, как в помещение зашел Бо. Помощник положил ключи в карман и плюхнулся в ближайшее вращающееся кресло:

– А медиум придет на вечеринку к миссис Бичем?

– Похоже, слуги миссис Бичем слишком заняты, чтобы ответить на чертов звонок, – угрюмо процедил Уинтер, пока на него надевали белую парикмахерскую накидку.

– Уверен, что она там будет, – заявил Бо.

– У нее было три дня, чтобы решиться. – Прошлой ночью Флори сообщила, мол, пока не получила точного ответа от Аиды. Может, у нее другая встреча? Потому что он уже позвонил Велме и узнал, что Аида сегодня не работает.

– Возможно, она поздно согласилась, так как избавлялась от других призраков самоубийц.

«Или не хотела меня видеть».

– Разве ты не должен выслеживать того, кто пытался меня убить? Напомни, за что я тебе плачу?

– За то, что доверяете мне, и за то, что я единственный мирюсь с вашими выкрутасами.

Уинтер угрожающе посмотрел на помощника. Ему было не до шуток.

– Как только я отвезу вас на ту вечеринку, проверю несколько зацепок, – пообещал Бо.

– Ты слишком долго возишься.

– Сегодня утром нашли заправилу тонга [11]по выпивке. Заперся в комнате с пчелами, которые закусали его до смерти. Похоже, аллергическая реакция.

Какая ужасная смерть.

– Занятно, но не понимаю, каким боком это касается проклятий и призраков.

– Может, и не касается, но я проверю по дороге на встречу с тем, кого можно расспросить о Черной Звезде в Чайнатауне. Если что-то выясню, сразу дам вам знать.

Бо выдохнул колечко дыма, глядя, как другой цирюльник заметает мусор с белой плитки пола. За витринным стеклом проносились машины, в ту сторону, где у двери торчал красно-бело-синий столб.

– Слушайте, я уверен, она придет, так что не волнуйтесь. Черт, да за такие деньги сам бы вырядился цыганом и провел сеанс.

– Мне плевать, придет она или нет, – солгал Уинтер, не желая показывать свой интерес и выглядеть слабаком.

– А с чего бы ей отказываться? Она понятия не имеет, что за заноза в заднице Флори Бичем, и почему-то вам все же не удалось напугать ее своим гигантским волосатым телом при последней встрече.

– Бог его знает, что творится у женщины в голове, – пожаловался Уинтер.

Даже цирюльник согласно хмыкнул.

Боже, помоги, Уинтеру хотелось снова увидеть Аиду. Надо было просто пригласить ее на ужин. И в случае отказа, он мог бы залить разочарование в ночном клубе, а не наряжаться во фрак и притворяться, будто ему не плевать на Флори и ее нудных друзей.