Мария Захарова - Черта: прогулка по грани

Или это разум, а не тело? Вопрос интересный и неоднозначный.

Девушка мучилась, стараясь разобраться, но неизменно заходила с тупик.

Мара проснулась от обжигающей боли, пронзившей предплечье, благодарная ей за возвращение в реальность и одновременно злая за столь резкое изъятие из сновидений.

Уже почти стемнело, и уходящий день вечерними сумерками заглядывал в окно, не имея больше сил бороться с полумраком комнаты.

— Что за… — от неожиданности Мара замолчала.

Рядом с ней на кровати расположился белый шипящий комок, выпущенные коготки которого впились в девичью руку.

— Джун!

На радостях Тамара забыла о боли. Лицезреть любимицу так близко, равносильно долгожданному подарку, и бог с ними, с царапинами. Поболит и перестанет, — как неустанно повторяла воспитательница детского сада ревущей над сбитыми коленками малышне.

— Джун, маленькая, — девушка подалась вперед, собираясь приласкать кошку, но та, злобно фыркнув, отпрыгнула в сторону, избегая прикосновения.

— Джун, — просительно позвала Мара, надеясь, что капризулька передумает и вернется, чего та явно делать не собиралась.

Махнув хвостом, проказница грациозно соскочила с кровати и, прошествовав через комнату, скрылась за дверью.

— Почему? — простонала девушка, повалившись обратно на подушку.

Ответа на этот вопрос так и не появилось. С тех пор как Джун неизвестно из-за чего объявила ей бойкот, изменений в сторону налаживания отношений не наблюдалось. Кошка почти все время пряталась, и если бы не опустошаемая за день миска с кормом, Тамара давно бы решила, что ее питомица каким-то чудесным образом выбралась из квартиры.

Расстроенная поведением Джун, Тамара потянулась, прогоняя остатки сладкого томления, оставшегося в теле после сна.

Такие сны! Впервые за всю ее жизнь!

Даже в переходный период Маре не снилось ничего столь откровенного, хотя подружки делились ночными откровениями и фантазиями о мальчиках.

"Возможно, Ланка права; возможно, хватит блюсти чистоту непонятно для кого и все забыть?" — подумала девушка, ощущая приятную тяжесть внизу живота, налившуюся чувствительность груди и желание чего-то большего. — "Возможно, время пришло".

Уже давно Тамара запретила себе думать о нем, о той последней встрече, пустившей ее жизнь под откос, перечеркнувшей все надежды и чаяния лишь парой слов — "Мы расстаемся".

Она заставила себя забыть разъедающую душу горечь предательства, пережив его, а вот отпустила ли?

Делала вид, что отпустила. Вроде бы смело шагая дальше, не оглядываясь назад, она на самом деле всего лишь сбежала, спрятавшись в скорлупу карьеры и долга, отгородившись ею от любых отношений, кроме дружеских.

— Хватит! — разозлившись на себя, Мара откинула плед и слезла с кровати. — Хватит жить этим. Пора меняться.

Прозвучало как клятва.

"Аккуратист, не способный на принятие неординарных решений", — слова, не дающие ему покоя. Они с завидной периодичностью звучали рядом, словно тот, что произнес их, ходил кругами неподалеку и продолжал давить на больную мозоль.

Это была прощальная шпилька отпущенная антиподом в его адрес. Не мог он не поддеть, будучи осмеянным при всех, не в его правилах оставлять подобное без ответа.

— А сам-то! Экстраординарность тоже мне! Только по проторенным дорожкам и избитым путям! — недовольно проворчал он. — Все по моим, да по бабам. Тьфу!

Гримаса брезгливости исказила идеальные черты лица, явно демонстрируя отношение его обладателя к поступкам оппонента. Их взаимная "любовь" не имела границ и правил, представляя собой что-то чрезвычайно размытое и всеобъемлющее, чтобы получить более или менее точное определение.

— Самая что ни на есть заурядность и посредственность с предсказуемостью, — охарактеризовал он своего обидчика, придав голосу максимальное количество язвительности. — Устрою я тебе неожиданный ход, такой ход, что плакать будешь от зависти!

Он сосредоточился, отправляясь на поиски того, кто способен преподнести сюрприз его противоположности.

— Не торопись, дорогой! Дай погадаю! Всю правду расскажу! — приговаривала женщина, удерживая добычу за локоть.

Он не сопротивлялся, не пытался отстраниться, и уличная гадалка расплылась в довольной улыбке — "клюнул".

"Лет двадцать семь, одежда приличная, кольца нет, волнуется…" — составляла она портрет мужчины, не переставая при этом заговаривать ему зубы и перебирать в уме различные варианты предсказаний, отсеивая неподходящие к данному типажу, а также попутно успевала оттеснять "рыбку" на край тротуара, чтобы прохожие не отвлекали.

— Нат, ухтыла! Инкэр тыри чиб палэ данда, морэ! (Нет, хватит. Держи язык за зубами) — раздалось позади цыганки, когда она уже практически определилась с планом дальнейших действий.

— Аи? (да?)

Женщина развернулась на голос, намереваясь отбрить соплеменницу, чтобы не мешала работать, но замерла в недоумении. Вместо сестры ромны (цыганки) перед ней стояла высокая стройная девушка в джинсах и широкой рубашке, в темно карих глазах которой светилось серьезное предостережение.

— Аи! — подтвердила незнакомка и, отодвинув женщину, шагнула к мужчине. — Привет дорогой, — промурлыкала она, запечатлев на небритой щеке легкий поцелуй.

— Ты опоздала, — недовольно пробурчал мужчина, приобняв девушку за плечи.

— Знаю, прости, — извинилась она, но вместо сожаления в ее голосе сквозила веселость. — Идем?

— Да, опаздываем уже.

Он потянул ее за собой, и парочка удалилась, оставив растерянную гадалку смотреть им вслед.

— Что у тебя опять стряслось? Полчаса прождал, даже "саранча" налетела, — жаловался мужчина, ловя такси.

— Лап, клиентка задержала. Я не хотела, — принялась оправдываться Вадома, зная, насколько он нетерпим к опозданиям.

— Как всегда, — фыркнул молодой человек. — Я через несколько часов уезжаю, а у тебя клиентка!

— Это моя работа, — пробормотала девушка, совершенно не чувствуя за собой вины.

Если уж на то пошло, Вадома для себя еще ничего не решила, и ее отношения с Василием пребывали на стадии "давайте познакомимся", пусть он и считает иначе. Не то чтобы она относила себя к категории крайне разборчивых девушек, и абы с кем связывать свою судьбу не собиралась, но у нее были свои определенные требования, с которыми далеко не каждый мужчина согласится мириться. Да и не раскладывала она пока на Васятку, хотела сначала житейское мнение сформировать, а потом уж к сверхъестественному обратиться, если понадобится.

Было и еще одно "но" в их отношениях, о котором мужчина не имел представления. Он ничего не знал о ней — ее прошлом и настоящем, кроме того, чем она соизволила поделиться.