Мария Захарова - Черта: прогулка по грани

— Спасибо, — все, что смогла выдавить из себя Мара, схватив сумку и направляясь к двери.

— Отдыхай.

Как не мечтала "третья рука" руководителя смыться незаметно и по-быстрому, ей все же пришлось задержаться. Ланка встретила Тамару в дверях и встала намертво, всем видом демонстрируя — "только через мой труп".

— Куда собралась? — перекрыв выход, заявила подруга.

По блеску глаз и недовольному выражению лица, Мара мгновенно определила — путь на улицу ей заказан, пока Ланка не разузнает все, что ей нужно.

— Уже никуда, — обреченно простонала приговоренная к истязанию и покорно замерла, прижав сумочку к груди.

— Я сейчас, — со строгостью училки начальных классов промолвила Иллария и, погрозив Тамаре пальцем, устремилась к секретарскому столу. — Виктор Семенович, я на пять минут, — отчиталась Лана перед директором и, получив добро, потащила Мару в коридор. — Подымим, — предупредила она подругу, увлекая за собой к курилке. — Пять минут.

— Угу, — промычала Тамара.

Знала она такие пять минут — все десять, а то и двадцать, когда Семеныча нет на месте.

— Не парься, — Ланка заговорчески подмигнула, — по одной и все.

— То есть, ты за нас? — не сдержалась Мара, которая давно уже завязала с пагубной привычкой.

— Ну…

— Вот именно.

Иллария издевки не услышала, так как открывала дверь с заветной надписью "Место для курения", и, как назло, там было пусто.

Тамара обреченно выдохнула: "Попала".

— Что это за хрень?

"Соревнование с кетчупом", — подумал Надаров, разглядывая мужчину, в исступлении размахивающего фотографией.

— Где? — Руслан по-хозяйски перевернул стул, прежде чем усесться, и, облокотившись на спинку как на подлокотник, воззрился на Гаврика.

— Здесь! — кусок глянцевой фотобумаги приземлился на полированную поверхность. — Какого ты с ней делал?

— С кем? Где? И давай не будем орать, — выдал оперуполномоченный неготовый к наездам даже не начальника вовсе.

— Русил! Спятил совсем? — прошипел Гавриков, указующим перстом тыча в фотку.

— Даже не думал, — буркнул Руслан, протягивая руку за снимком.

Взял и раскаялся; с прямоугольного клочка бумаги на него в фас смотрела Тамара, а рядом красовался знакомый профиль его самого.

— Дьявол, — рыкнул Надаров, сообразив, о чем речь.

— Вот именно! — следователь даже привстал, демонстрируя кипящее в нем возмущение. — Ты! Рядом с подозреваемой! Обалдел?!

— Она не подозреваемая, — все же смог выдавить Надаров, несмотря на обвиняющий тон и упрекающий взгляд.

— Что?!

Руслан глубоко вздохнул, требуя от тела подчинения. Ругаться с Гавриковым он не хотел — глупо и бессмысленно, а вот как объяснить Женьку фото — совсем другой вопрос.

— С каких пор Тамара Григорьевна затесалась в ряды подозреваемых? Из-за чего?

— Ты гонишь? — Евгений Васильевич чуть ли слюной не брызгал во все стороны, — она с Березой!

— Нет.

— Что нет? Как нет? — кулак встретился со столом, и тот, в качестве протеста, выдал скрипящий стон. — Она… — следователь постучал по фотографии, — пришла к нему в офис!

— И?

— И?!

— Слушай, Жень, ты передергиваешь. Мы все еще ничего не можем предъявить "Трейду", а уж Березе тем более. Одни домыслы и все! — Надаров растянулся на стуле, хотя каждый мускул дрожал от перенапряжения. — Фактов ноль! Улик нет!

— Пока ноль! — Гаврик сорвался с места и, перевернув стул, хлопнул дверцей шкафа.

— Возможно, и ты предвзят. Помни.

Надаров знал, что Женька имел зуб на Березина. Ольга Гаврикова, сестра следователя, рассталась с жизнью, обвинив в своей кончине директора "Трейд-лимитед". В ее предсмертном послании значилось: любила — предал, и для Гаврика это стало всем. В принципе, Руслан понимал, и даже был готов помочь в силу возможностей, но не с Тамарой. Только не с ней.

— Слушай, Сотников тебя по головке не погладит, — пошел в наступление Надаров, лишь бы Женек не вписал в дело девушку. — У него свои замуты!

— Черт, Русил!

— Что? Ты знаешь, что я прав! Сотый тебе голову оторвет за слежку без санкции.

— Рус!

— Жень, — Надаров еще раз посмотрел на снимок.

Такая милая, чистая, пусть злая — злая на него. Руслан и сам бы выдал пару ласковых, увидев то, что видела она.

— Тамара тут, не причем. Оставь ее.

— Зар…

— Забудь, ладно. Я за нее ручаюсь, и Сотнику могила.

— Ладно.

— Отлично, — Руслан поднялся, — Звони.

— Ага.

— Жень, я серьезно.

— Знаю.

— Все?

— Да.

— Держись.

— Как обычно.

Надаров засунул фотографию в карман.

— Ее не было. Флешка?

— Да. Почищу.

— Договорились.

Закрыв за собой дверь, Руслан привалился к косяку, чтобы отдышаться и пожать руку случайной удаче.

— Ну и денек, — пожаловался мужчина безжалостному эхо пустующего коридора. — Ты влип.

10

Вернувшись домой после словесных "истязательств" Илларии, девушка только и смогла, что раздеться и залезть под плед. Объясняться с не в меру любопытной подругой — дело непростое, учитывая, что той всегда мало. Каким бы ни был ответ на ее вопрос, она постоянно требует более исчерпывающего, с максимальными подробностями, в которых Тамара ей на этот раз отказала, чем сильно задела Лану.

Да и что рассказывать, если девушка не имела представления о том, что же на самом деле с ней происходит. Подумаешь, стрижку чуть изменила, платье покороче выбрала, разве это повод подозревать ее в кардинальной смене имиджа и глобальных переменах на личном фронте? Ланка считала — да, предполагая, что Мара закрутила новый роман, после многомесячного воздержания и партизанит.

Убедить Илларию в беспочвенности подобных предположений Тамара так и не смогла. Сложно что-либо доказать человеку, который попусту отказывается тебя слушать, продолжая настаивать на своем. И потому ей пришлось сдаться и позволить Ланке раскручивать теорию "преображения Мары" по собственному усмотрению.

Как засыпала, девушка даже не помнила, видимо, отключилась моментально, едва только голова коснулась подушки. А потом были сны — красочные, цветные сны, от просмотра которых она бы с радостью отказалась, если бы смогла. Или захотела?

Чем дальше, тем глубже Тамара увязала в противоречивых эмоциях и все хуже понимала саму себя, не в силах распутать клубок собственных желаний. Они разрывали ее представления о жизни не только видениями и галлюцинациями, наличие которых она уже давно не отрицала, но и предательскими порывами телесной оболочки, которая в последнее время, похоже, зациклилась на плотских удовольствиях.