Мария Захарова - Черта: прогулка по грани

— Перейдем на "ты"…

Был ли это вопрос или же утверждение, Мара не разобралась, да и не стремилась разобраться.

То, как он смотрел, лишало девушку воли, заставляло дыхание с шумом срываться с губ, с хрипом вырываться из легких. Ее затягивало в серую глубину его глаз. Она тонула в ней, но не могла отвести взор, не могла заставить себя отвернуться.

— У тебя тут…

Как со стороны она наблюдала за собой. Видела собственное бессилие и принимала его. Тамара понимала, что мужчина наклоняется, что его рука тянется к ее лицу, и не находила в себе сил чтобы избежать, отпрянуть, увернуться от прикосновения. Она ждала его, снова проваливаясь в темноту — темноту припадков, что мучили ее раньше — но уже не пугающую, не отталкивающую своими видениями, а опьяняющую. Если ранее она ощущала лишь себя с "ними", то сейчас они обрели форму, вернее один из них. Это его руки — руки Игоря — терзали ее грудь, это его кожа касалась ее тела, это его губы сминали ее в жестком поцелуе, в то время как тот, сзади…

— … листик.

— О Боже!

Всхлип отрицания сорвался с ее губ одновременно с окончанием Березиным фразы, и невозмутимым "Ваш чай" секретаря.

— Спасибо, но…

Тамара вскочила в кресла. Стук сердца пульсировал в висках, а перед внутренним взором мелькали картинки, которые она раньше не понимала, не видела столь ясно, детально и красочно.

— … мне, я… — девушка никак не могла сформулировать мысль, потерявшись в веренице образов. — … я должна…

— Что?

Этот голос, его тон, его ласкающая чувственность ворвались в Тамару ураганом страстных желаний.

— Уйти!

Мара сорвалась с места, и только в дверях приемной вспомнила о сумке с ключами от машины, от дома, от спокойной жизни — ее обычной, размеренной жизни, что осталась лежать на кресле, забытая хозяйкой в животном порыве к спасению от…

Резко развернувшись, девушка пошла обратно.

— Тамара Григорьевна! Здравствуйте!

Березин поднялся и, обойдя стол, двинулся Маре на встречу.

— Мы с Сергеем Дмитриевичем как раз обсуждали возможность самостоятельно доставить секретер на Рыбинскую, чтобы не утруждать "Пандеум" перевозкой столь хрупкого груза. — Он указал на седовласого мужчину, стоящего возле директорского стола с планшетом для бумаг в руке. — Ох, что это я, — Березин, извиняясь, чуть склонил голову. — Пестова Тамара Григорьевна, правая рука Корягина, Малышев Сергей Дмитриевич, — запоздало представил Березин Мару своему сотруднику. — Лизочка, чай нам, и не беспокоить.

Тамара в растерянности застыла посреди комнаты, в то время как Березин приглашающим жестом указывал на стул. Ища в себе остатки рациональности, девушка обвела взглядом кабинет. Офисный минимализм постмодерна; светло-серые стены и пол, стеклянные конструкции шкафов, сочленение темного дерева и металла в решении директорского стола и стола для переговоров, кожаное кресло начальника и несколько десятков мягких стульев — все, что открылось ее взору.

— Прошу вас.

Ощущая тяжесть сумки в руке, Мара посмотрела на мужчину.

— Добрый день, Игорь Константинович, Сергей Дмитриевич, приятно познакомиться, — на автомате она сделала несколько шагов вперед и, поочередно пожав руку присутствующим, села на стул.

"Я схожу с ума", — подумала Тамара, прежде чем включиться в разговор о перевозке изделий.

— Как прошло? — поинтересовался Семеныч, стоило Маре появиться на пороге его кабинета.

— Отлично, — буркнула девушка, не очень эстетично приземляясь на стул.

— Что-то радости в голосе маловато, — поддел ее Корягин, откидываясь на спинку кресла. — Уверена?

— Конечно, уверена! Я тебе что, врать буду? — надулась Тамара. — Сами все привезут, сдадут непосредственно Струкову, так что — нет проблем.

— А-м…

— На счет картин пока не определились. Он хочет посмотреть на первый этап работ, а там будет видно, — отчитывалась девушка, наблюдая, как директор постукивает ручкой по столу. — Я постараюсь переубедить, возможно, получится.

— А что там?

— Что?

— Картины? Кто?

— Не знаю, — Мара устало пожала плечами, после посещения "Трейда" она чувствовала себя разбитой — морально и физически.

— Даже намека…

— Нет, — перебила девушка. — Березин даже не намекнул. Понятия не имею, кто и что.

— Хм…

— Да, я тоже подумала, что странно, но настаивать не стала. Да и не одни мы были.

Виктор вопросительно приподнял бровь, а дробь о столешницу ускорилась.

— С его каким-то. Сергей… м-м-м… Дмитриевич кажется, — припомнила помощница, нервно заправив мешающую прядку волос за ухо. — Он повезет секретер и остальное.

— Понятно.

— Ага.

— Точно все в порядке? Хреново выглядишь.

Тамара воззрилась на начальника. Обычно Семеныч не позволял себе подобных словечек, употребляя их очень редко и то, если уж совсем не в настроении. "Неужели так заметно?" — подумала она, расстроено прикусив губу.

— Вить… можно я… — засмущавшись собственной наглости, Мара замолчала.

Пусть друзья, пусть их отношения работодателя и сотрудницы лишены официоза, но Тамара всегда запрещала себе обращаться к Корягину "по-домашнему". Всегда "Виктор" или по имени отчеству, а "Витя" только в кругу семьи, во время болтовни с Зоей или же развлекая маленького Сашульку, но никак не в офисе.

— Мара?

— А?

— Что с тобой?

— Ничего. Правда.

— Ты…

— Просто устала, — поспешила уверить девушка, — можно я уйду сейчас?

Она мельком глянула на начальника, чтобы оценить реакцию, и вернулась к изучению ножки стола. Одна зазубрина память о перевозке — рабочие не вписались в двери лифта, вторая — от знакомства с кованой вазой, отправленной в свободный полет Семенычем в порыве раздражения.

— Ничего не хочешь рассказать? — обеспокоенность в голосе Виктора, полоснула по нервам.

— Нет… все о'кей.

— Хорошо.

— Что?

"Сосредоточиться" — Тамара повторяла как заклинание, но получалось с трудом.

— Хорошо, иди.

— А?

— Пестова! Да что с тобой такое?

— Э-э… ничего, — промямлила Мара, сцепив руки в замок и уставившись в окно.

Не хотела она говорить об Этом, не могла говорить, даже с Виктором, которому однажды уже приходилось выступать поверенным в ее сердечных делах.

— Все! Иди отсюда. У меня дела, — недовольно проворчал Корягин, схватившись за мышку.

— Я…

— И чтобы завтра я тебя не видел.

Растерявшись, Тамара уставилась на начальника.

— Виктор Семенович…

— Время.

— Спасибо, — все, что смогла выдавить из себя Мара, схватив сумку и направляясь к двери.