Второй шанс для «старушки» - Гришутка Мишутка

очень глубокое попалось. Налила туда молока и пододвинула щенку.

— Попей, бедолага. Пока хотя бы молока. А потом я обязательно узнаю, чем вы питаетесь, и покормлю как следует.

Щенок снова попытался встать, но из-за лапы и из-за сумки не смог. Я попробовала помочь, поставить его, но он тут же зарычал.

— Ладно, ладно, не трогаю, — подняла я руки. — Но поесть-то тебе все же как-то надо? Давай расстегну мешок, чтобы ты смог выбраться.

Я снова схватила щенка за шкирку и, расстегнув мешок, аккуратно его стянула, насколько это было возможно. Зверек жалобно заскулил. Наверное, я задела рану или лапу.

— Прости, прости, малыш. Сейчас уберу все это, освобожу.

Я откинула сумку и поднесла щенка поближе к блюдечку. Воздушную преграду создать не получилось, пришлось резко его отпустить и отскочить, чтобы не укусил.

Волчонок тявкнул, снова немного поскулил, наступая на опухшую лапу, и сел зализывать свой бок, на котором уже почти не было видно раны, только края кожи с шерстью, торчащей в стороны.

Потом он принюхался, посмотрел в сторону ящика с гнездом, повернул голову к тарелке с молоком. Складывалось впечатление, что он решает, пить молоко или приступить к более калорийной трапезе.

— Э-э, не-е, туда можешь даже не смотреть, — подала я голос, на что щенок снова насторожился. Не сводя с меня глаз, он опустил морду к миске и принялся лакать молоко.

— Вот это правильно. Пей, потом принесу вареного птичьего мяса.

Молоко исчезло очень быстро, бока щенка ощутимо раздулись.

— Вот и хорошо. Подкрепился, а теперь надо заняться твоим лечением.

Однако, как только я встала, волчонок ощетинился, стоя на трех лапах, прижал уши к голове и оскалил пасть.

— Ты ж мой маленький комок шерсти с зубками. Не бойся. — Я стала потихоньку подбираться к нему. — Иди сюда, мой хороший. Я не обижу тебя.

Но у щенка было свое мнение на происходящее, и он заковылял под кровать. Там я его и настигла за пару шагов. Но в этот раз мне не повезло схватить его за шкирку. Он, извернувшись, все же цапнул меня за руку между указательным и большим пальцами. И сразу дал деру под кровать.

— Ай, блин. Какого… больно, елки-палки.

По руке потекла струйка крови. В комнату прибежала Мария.

— Что? Укусил? У-у, зверюга проклятая. А ты знаешь, что в их слюне содержится парализующий яд для крупной добычи, чтобы ее обездвижить? Конечно, у этого еще вряд ли есть та железа, что яд вырабатывает, у него еще даже пух не слез как следует. Видать, сбросыша ты подобрала, — ворчала старушка, помогая мне остановить кровь и вычистить место укуса, судя по ее манипуляциям руками. Потом ладонь ее засветилась зеленым, и рана потихоньку начала затягиваться.

— Будешь знать, как не слушаться взрослых, — попеняла она мне.

— Я слушаю, но решения принимаю сама. И от него не откажусь. Ему надо помочь.

— Помогать она всем вздумала. Вчера зорки, сегодня волчонок, а завтра кто?

— А на завтра я планов не знаю, они известны только создателю. Лапку ему надо бы посмотреть, она опухла. Как бы не сломана была.

— Да посмотрю, посмотрю. Ты ведь не отстанешь. Добрая душенька твоя.

И началась сложная работа по поимке верткого щенка. Пришлось в итоге сходить за шваброй и ею его выволакивать. Мы накрыли его коробкой, и Мария осмотрела его магическим зрением. Как же здорово наблюдать за ее работой!

— Нет, лапа не сломана, просто ушиблена. Кости все целы, но на коже много паразитов, надо избавить его от них, а то навредят не только ему, но и нам могут.

— Нам? Ты остаешься? — радостно воскликнула я.

— Остаюсь, куда я от тебя денусь? Ты ж вроде как моя племянница. О, ну поглядите на нее, был бы хвост, уже б виляла им, — рассмеялась она.

А я просто крепко обняла мою названую родственницу.

— Спасибо, что ты у меня есть, — шепнула ей на ушко.

— Ой, скажешь тоже, — махнула она рукой. — Давай усыплять твоего подопечного, надо лапку подправить.

И мы, немного повозившись, смогли его усыпить, а потом Мария подлечила зверьку лапу.

Условились на том, что никому не скажем о зверях, чтобы не пробуждать лишнего любопытства и тревоги. Даже Нику. Зорков пришлось переместить на тумбу, чтобы этот пушистик до них не добрался. Ему я постелила старый кусок зимнего тулупа у теплой стены и там же поставила миску с мясом и новой порцией молока. И на этой радостной ноте улеглась спать.

***

Луг. Душистые цветы, разнотравье. Светит яркое солнце.

Небо голубое, с редкими пушистыми облаками, на душе так легко.

Я прогуливаюсь с кем-то, но не вижу с кем. Зато чувствую себя в безопасности, со спокойной душой могу уходить на большие расстояния от деревни.

За окраиной луга лес. Стоят деревья-великаны и ветками держатся друг за друга, будто не хотят пускать к себе посторонних, отгородившись кустами и объемными кронами. Там кто-то есть. Ветра почти нет, но кусты шевелятся. Наверное, звери.

Но я не боюсь. Со мной мой друг.

И тут из леса друг за другом выходят огромные псы. Их шестеро. Они ростом с хорошего теленка. Это что же, местные волки? Мне становится страшно, ноги будто в землю врастают. Сердце усиленно колотится. Мозг, по-моему, вообще не хочет соображать, потому что я не могу даже двинуться с места.

Погода быстро портится, налетает холодный резкий ветер, треплет волосы и режет глаза, так что они начинают слезиться. Солнце пропало, небо затянуто тучами, я уже не на цветущей полянке, а на заснеженном лугу. Деревья в стороне стоят мертвой плотной стеной.

Мороз пробирается под одежду и щиплет мое бедное тело. Я коченею от холода. Где мой друг? Я одна. Нет защиты. Как я сюда забрела? Бежать некуда, начинается пурга. Помощи ждать неоткуда.

Звери, ощетинившись, окружают меня. Прижимая морды к земле, а уши к голове, готовятся броситься на меня, растерзать. С клыков капает слюна, глаза сверкают, как светоотражатели. Еще миг — и кинутся.

Но вдруг со спины я чувствую чье-то приближение, тихие шаги по снегу. Это он, мой друг? Он пришел помочь?

Зубы продолжают отстукивать чечетку, холод никуда не делся, страх и не думает включать мозг. Я оборачиваюсь и вижу еще одного волка, крупнее тех, черно-серого окраса, с мощными лапами и телом. Он спокоен — не прижимается к земле, не скалится, идет ко мне.

Сердце почему-то бешено колотится. Я его не знаю, а значит, он с ними. Может, их вожак? По-моему, я от страха сейчас отключусь. Так