Второй шанс для «старушки» - Гришутка Мишутка

не получалось. Конь бил копытами и снова поднимался на дыбы.

— Что произошло? — крикнула я.

Старик отпрыгнул от коня в момент, когда тот принялся лягаться.

Да что с ним такое? А Пахом уже стал бить кого-то в траве кнутом. Зверь взвыл и затих. Пахом подскочил к Бурке и отвернул от зверя, потянул в мою сторону.

Я сорвалась с места и бросилась туда, где скулило животное. Это оказался щенок. Наверное, местный волчонок. Возможно, отстал от мамки или мамку убили. Он голодный.

Зверек попытался встать, но передняя лапа подкосилась, и он упал мордой в траву. Бок, видимо, рассек ему кнутом староста. Из раны текла кровь. И она была не красной, а серой.

Может, он и опасное животное, но пока еще малыш. Я осторожно подошла к нему, он попытался отползти, оскалив пасть.

— Лиля, ты что задумала? Отойди, это опасная зверюга. Его надо чем-нибудь пришибить. Вырастет в огромного волка и будет скотину тягать! — заорал на меня староста.

— Так пока не вырос. Он еще малыш.

— Малыш, не малыш, а на коня уже попытался напасть. Хорошо хоть, Бурка его лягнуть успел, а то покусал бы, и пришлось бы забить скотину.

— Он просто голодный. И странно, почему он один. А вдруг где-то здесь его мамка наблюдает?

— Это, похоже, сбросыш. Видно, слабый уродился. Стая не приняла, они бросают слабых. Это бывает редко, но случается. Либо самка померла. Нельзя его оставлять, — прочел мне лекцию Пахом.

— Как вы можете? Это ведь зверь, он хочет есть, сам не может о себе позаботиться. Неужели надо быть такими жестокими?

— А разве не жестоко оставлять его на голодную смерть?

— А мы и не оставим! — твердо решила я и подхватила вертящегося щенка за загривок.

Правда, пару раз он успел клацнуть зубками почти рядом с моей рукой.

— Я не повезу эту зверюгу в деревню, — твердо заявил Пахом.

— Ты не вези, я повезу. Он на руках у меня будет. Сейчас посажу его в мешок, чтобы не вредил себе и нам, да и коня не напугал опять.

— Лиля, ох и плохую ты затеяла игру. Он дикий. Со взрослых кровь на продажу хорошо идет и кости, а с этого нечего и взять.

— Да зачем сразу его на продажу? Пусть растет, поправится — отвезем подальше в лес и отпустим.

— Ты совсем глупая девка? Он вернется. У них память знаешь какая? Если раз почует, никогда не ошибется. Нельзя его в деревню, — наотрез отказывался староста.

— Я не потащу его в деревню. Побудет у меня, а потом Николас отнесет его далеко в лес. Полетает на драконе, чтобы назад дорогу не нашел, — привела я вроде бы весомый довод.

— Делай что хочешь, — махнул Пахом рукой и повел фыркающего коня под наши деревья.

Я пошла следом. Мало того, что снова промокла до нитки, так теперь еще и вымазалась в серой крови щенка.

Малыш трясся и постоянно пытался вырваться, но я держала крепко. Села подальше за дерево, чтобы конь не видел зверя. Но он его чувствовал, поэтому никак не мог успокоиться. Я выпустила ментальный щуп и аккуратно дотронулась успокаивающей волной до головы щенка. Метаться, рычать и скалиться он перестал, но вел себя настороженно.

Кровь из раны уже не текла так обильно, видимо, какая-то регенерация все же имелась. Передняя лапа опухла. Надо его усыпить да поскорее домой ехать, пусть Машка посмотрит.

Дождь уже просто моросил, и Пахом решил запрячь коня. Я пустила щенку немного лечебной магии в лапку, как учила Мария, чтобы хотя бы обезболить, но сил было мало, и, видимо, не особо помогло. Потом напрягла остатки сил и послала волну сна, произнося, как и Маша, тарабарщину на драконьем языке. Помогло. Щенок уснул.

Я быстренько сунула его в сумку-мешок, подобрала мокрое платье, немного просушила одежду на себе и направилась к телеге, бережно прижимая моего сиротку к себе.

Ох и получу я от Ника и моей старушки, прямо пятой точкой чувствую, получу. Но не могу я его бросить. Беспомощный, сиротка. Подрастет немного, тогда и выпустим. Теперь надо за остаток пути придумать весомые доводы для Марии, а потом и для Ника.

12. Для доверия нужно время

Мария возилась на своем мини-огороде, когда я позвала ее в комнату к спящему щенку.

Малыши зорки принюхивались и взволнованно пыхтели, уползая вглубь своего гнезда.

— Маш, ты только не кричи раньше времени, — успокаивала я заранее старушку. — Мы остановились дождь переждать, а там был щенок. Он ранен, подлечи его, а дальше я сама справлюсь.

— Какой щенок? Чей? Откуда на дороге взяться щенку?

— Мне откуда знать? А раз мы можем ему помочь, то почему бы не сделать этого?

— Я же показывала тебе, как лечить. Или там очень глубокие раны? Так их я тоже лечить не умею. Я могу только понемногу сращивать ткани, но не кости. Моего дара только и хватает, чтобы напитать снадобья да зелья.

Мы зашли в комнату, где на кровати лежал запеленатый щенок. Хорошо, он не проснулся, а то кто его знает, поужинал бы моими зорками.

— Ты что удумала? — вдруг взревела Маша. — Волчонка приволокла. В своем ли ты уме, девка?

— Да что ж вам всем так важно, волк он или нет? В первую очередь он щенок.

От нашего крика малыш пришел в себя и стал дергаться в мешке, пытаясь когтями разорвать ткань.

— Вот видишь, что ты наделала? — возмутилась я. — Разбудила его. Я с таким трудом его усыпила.

— А его и не надо лечить, его добить надо. Ты хоть знаешь, до каких размеров они вырастают? Это хищник. Он сожрет всех и не подавится. Я не буду его лечить, и если ты его немедленно не выкинешь, то ноги моей тут больше не будет, — топнула ногой старушка и хлопнула дверью.

Пока мы спорили, щенок перестал возиться и очень внимательно нас слушал.

— Ну и ладно, сама справлюсь, — крикнула я Маше вдогонку.

Я подошла к малышу и присела на край кровати. Он настороженно пошевелил ушами и снова немного оскалился.

— Не бойся, глупыш, я хочу помочь. Но пока не знаю как. Тебе придется потерпеть. Я принесу покушать, а ты полежи пока тут. Не шали.

Метнулась на кухню, схватила первое попавшееся блюдце и бидон с молоком, побежала назад. Зверь лежал смирно, но при моем появлении снова забеспокоился.

Я поставила блюдечко на пол. Сняла щенка с кровати и, не вытаскивая из сумки, положила рядом с блюдцем. Хорошо хоть, не