Жена некроманта (СИ) - Романова Архелая

Успокоившись, я подумала, что все не так плохо. Стела обо всем расскажет, мы с Тони помиримся — конечно, ему долго придется вымаливать прощение! И все будет хорошо. С этими мыслями я погрузилась в сон, и сладко спала, когда Амеллин вернулась в комнату и коварно затрясла меня за плечи.

— Рини, вставай! Вставай немедленно! — яростно шипела подруга. Я кое-как раскрыла глаза, в изумлении таращась на нее, и спросила:

— Ты в своем уме? Я только недавно смогла заснуть!

— Рини, — поджала Амеллин губы, — дело серьезное.

Остатки сна как ветром сдуло. Приняв сидячее положение, я подтянула одеяло повыше — в комнате было немилосердно холодно, и уставилась на подругу.

— В общем, — Амеллин сглотнула, слегка нервничая. — Я гуляла возле дома, потом дошла до колодца… И так получилось, что услышала голоса, ну и…

— И?

— И спряталась, — призналась Мелли. Я буравила ее напряженным взглядом.

— А дальше что?

— Это были Полли и Филипп, — сообщила Амеллин.

Я сдвинула брови, пытаясь понять, что вместе могли делать травница и ученик Дознавателя, по совместительству — жених Присциллы. Мелли молчала, смотря на меня широко раскрытыми серыми глазами.

— Ну и что? О чем они говорили? — поторопила я ее.

— Они не говорили, — сдавленно ответила Амеллин. — Они… Целовались.

Я ахнула, приложив руку к губам.

— Целовались?! Ты не ошиблась?

— Поверь, я все прекрасно видела своими глазами. Они целовались, и обнимались, и шептали друг другу всякие нежности на ушко…

Амеллин слегка поморщилась, вспомнив эту неприятную сцену. В том, что сцена была неприятной, я была уверена целиком и полностью — застать юного изменника в объятиях сиделки не так-то уж и приятно!

— Но это значит… О Боги, бедная Присцилла, — вымолвила я.

— Надо ей рассказать, — солидарно качнула головой Мелли и встала с кровати, намереваясь пойти к бедняжке Цилле.

Я только и успела, что схватить ее за руку и гневно прошептать:

— Мелли, ты с ума сошла? Хочешь среди ночи огорошить ее таким известием? Да мы все потом до утра не уснем! И потом…

Я поджала губы, пытаясь представить, как вредная Присцилла отреагирует на новость об измене жениха. Наверняка она…

— Она нам не поверит, — закончила я мысль вслух. — Ты же знакома с ней. У нее на редкость противный характер, и скорее всего, она опять будет обвинять меня в том, что я пытаюсь лезть не в свое дело.

— Но мы не можем промолчать! — Амеллин всплеснула руками и уставилась на меня. — Как же это? Ведь Присцилла так счастлива, целыми днями только и говорит о своей свадьбе! Ты хочешь сделать вид, будто мы ничего не знаем?

— Конечно, нет, — решительно отмела я эту идею. — Что за вздор? Мы все расскажем, но сейчас. Нужно придумать, как сделать так, чтобы Присцилла собственными глазами увидела истинную сущность своего жениха.

— И как? — заинтересовалась Амеллин.

— Пока не придумала, — пожала я плечами и зевнула. — И вряд ли придумаю. Спать очень хочется. Вот что, давай-ка хорошенько выспимся, а утром спокойно все обсудим.

Мелли неодобрительно поджала губы, но уступила, по опыту зная, что от сонной меня немного толка. Однако утром спокойно обсудить подлого изменника и вероломную Полли у нас не получилось — проспав несколько часов, я была нещадно разбужена Стелой, которая ворвалась в комнату и как тень стояла надо мной, тряся за плечо.

— М-м-м… Что надо? — шикнула я на нее, с трудом разлепив глаза. За плотными шторами брезжил слабый рассвет, и по моим ощущениям на часах еще не было и шести часов. — Стела, прекрати меня трясти!

— Госпожа Виринея, вставайте, — зашептала девушка. — Господин, то есть мой брат, ой, то есть ваш муж…

— Короче, — рявкнула я, с завистью поглядывая на мирно спящую рядом Амеллин.

— Он уезжает, — испуганно сказала Стела. — Велел никого не будить, но я решила… Вдруг вам захочется попрощаться? Вы вчера поругались из-за меня…

«И все-то эти слуги знают», — хмыкнула я, но из-под тяжелого одеяла послушно вылезла. Босые ноги тут же заледенели, а Стела суетливо помогала мне облачиться в платье, ловко застегивая крючки на спине.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— На прическу времени нет, он уже во дворе, — торопливо прошептала девушка, накидывая на меня плащ. — Идите так. И госпожа…

— Когда мы наедине, просто Виринея.

— Извините за то, что вы с мужем поссорились из-за меня…

— Все нормально, — буркнула я. — Это не из-за тебя.

А из-за недоверия моего супруга ко мне! Если бы он доверял мне чуточку больше, то не усомнился бы в моих словах! Хотя, я тоже хороша — не нужно было обманывать его изначально, скрывая свою королевскую кровь.

Спустившись вниз, я миновала пустой холл и вышла на улицу. Морозный воздух тут же обжег щеки, ветер взметнул вверх тяжелые пряди черных волос. Кое-как убирая локоны с лица, я поковыляла в сторону конюшни, где виднелась внушительная фигура моего супруга. Энтони стоял рядом с вороным конем, поглаживая его по гриве, и рассеяно протягивал правую руку вправо, закручивая в воздухе черные узкие ленты. Магия Смерти. Почувствовав мое приближение, ленты заволновались и метнулись ко мне, но я уже совсем их не боялась. Парочка лент обвила подол, еще одна порхала возле моего лица, нежно дотрагиваясь до щеки, будто бы хотела меня погладить.

— Виринея, — мрачно поприветствовал меня муж. — Почему ты здесь?

— Ты уезжаешь, я пришла проводить тебя в дорогу. Где же мне еще быть? — растерялась я.

— В кровати, например, — ехидно отметил муж. — В гостевой комнате.

— Нечего было быть таким заносчивым и грубым, тогда бы мне не пришлось проситься переночевать у Амеллин! — рявкнула я, а сама закусила губу.

Значит, Тони пришел ночевать в наши покои… В первый раз. А меня там не оказалось. Плохо, очень плохо.

— Я вел себя так, как посчитал нужным, — не остался в долгу мой супруг. — Ты уже готова извиниться?

— Нет!

— Что же, прекрасно. Я и не ждал от тебя раскаяния. Мне интересно только одно: почему, Виринея? Зачем ты похитила артефакт?

Я прикусила губу. Ну вот как объяснить Энтони, что я не крала этот дурацкий камень! Даже пальцем его не трогала! Если начну говорить, то непременно сдам Стелу. А бедняжке и так тяжело пришлось: жила впроголодь, мать погибла, работает служанкой у собственного брата.

Приняв единственно верное решение, я подняла глаза и уставилась в лицо своему мужу. Темные очи Тони блестели от ветра, губы сурово поджаты. Понятно, значит, злится.

— Энтони, — начала я. — Я правда не трогала вашу реликвию. Я не могу объяснить сейчас, как она попала ко мне, но обещаю, когда ты вернешься, я все тебе расскажу. Ты ведь, — запнулась я, — вернешься скоро?

— Думаю, дня через два, — мрачно ответил он, отводя взгляд в сторону.

— Лошади готовы, — донесся до нас крик Рональда.

Я стояла, напряженно покусываю губу, и гадала: если сейчас посмотрит на меня, то еще не все потеряно, а если нет… Ну что же, значит, нам не суждено быть вместе.

— До встречи, Рини, — сказал Энтони, по-прежнему не глядя на меня. Я сделала неловкий шаг вперед, отчаянно пытаясь заглянуть в его лицо, но он, как назло, повернулся и пошел по направлению к Рональду.

Опустив голову, я быстро-быстро заморгала, пытаясь согнать непрошеные слезинки. Холодный ветер тут же обжег мокрую кожу, щеки защипало. И тут…

Теплые руки обхватили мое лицо, заставив приподнять голову. Чужие губы накрыли рот, язык бесцеремонно вторгся внутрь. Энтони целовал меня жадно, с остервенением, не заботясь о нежности и ласке. Я чувствовала соль на губах, а еще — тот отчаянный, немой крик, что исходил из глубины его сердца. И когда он резко отпустил меня, запрыгнув на коня, и умчался за ворота, я стояла, с улыбкой глядя ему вслед. И знала: он меня любит.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Глава 8

Вернувшись в дом, я разбудила Амеллин, наплевав на раннее время. Подруга, сонно моргая, недовольно уставилась на меня серыми глазами, и тут же обеспокоено спросила: