Путеводная душа - Опал Рейн
— Г-где Мерк? Что ты с ним сделал?
Демон или существо… чем бы оно ни было. Должно быть, оно как-то забрало его голос. Точно. Так и есть. Демоны могли обрести магию обмана, пожирая тех, кто имел к ней предрасположенность, — например, элизийских эльфов.
— Демон мёртв, Рэйвин, — её челюсть отвисла, когда она услышала своё имя; во рту пересохло. — Ты всё это время путешествовала со мной.
Одна вещь стала пугающе очевидной, когда он шагнул вперёд, и она услышала отчётливый скрежет когтей, впивающихся в почву. Причина, по которой она никогда не слышала его шагов… причина, по которой его было трудно отследить… заключалась в том, что он никогда не носил обуви.
Она путешествовала с монстром.
Рэйвин встала и, прижав руки к груди, попятилась от него.
— Не смей бежать, — предупредил он.
Конечно же, Рэйвин побежала.
Его маниакальный хохот прогремел и понёсся следом, как бы далеко она ни успела убежать. Ветки и листья хлестали её по одежде и лицу, заставляя сердце бешено колотиться. Её дыхание сбивалось, согревая губы, в то время как воздух их замораживал.
Ничто не могло избавить её от страха, пульсирующего внутри.
Всё, о чём она могла думать: Он солгал мне.
Глава 6
Мерих издал наполненный юмором мрачный смешок, наблюдая, как Рэйвин убегает прочь, зная, что так и будет.
Выставив руки вперед, она отскакивала от дерева к дереву, а он просто смеялся. Неважно, как далеко или быстро она бежала, он неизбежно догонит свою добычу.
И все же его смех был также порождением разочарования, потому что три грёбаных дня он водил эту женщину в бессмысленную погоню по проклятому лесу!
Ближайший город к Клоухейвену был всего в двух днях ходьбы, а он водил эту женщину кругами, надеясь, что она просто скажет ему, кто она, блядь, такая.
Потому что Мерих знал… он знал, что эта женщина не человек, и знал это еще в Клоухейвене. От неё разило зрелой, сильной магией; он заметил это даже через ткань на морде, которую использовал, чтобы приглушить запахи.
Так кто же она, чёрт возьми, такая?
Неделю он ходил за этой женщиной по заполненным отбросами улицам, размышляя, как лучше к ней подойти, чтобы заставить ее пойти за ним в лес. Быть прямолинейным и спросить казалось слишком подозрительным — особенно когда ее постоянные, почти жалкие мольбы к путешественникам отвергались столько раз. И она уже показала, что с опаской относится к людям, так как редко общалась с кем-либо без необходимости.
Поэтому он наблюдал, ждал и планировал.
Быть «рыцарем в сияющих доспехах» было лучшим подходом, который он мог придумать. Он был необщительным ублюдком в лучшие времена, поэтому ему нужна была маска защитника, чтобы скрыть свою истинную натуру и намерения.
Чувствовал ли он себя ужасно от того, что заплатил тем четырем людям, чтобы они приставали к этой женщине? Ни. Капельки. Не тогда, когда все ее проблемы скоро закончатся вместе с ее жизнью.
Единственной причиной, по которой он не мчался за ней, было то, что он отталкивал те жалкие, требовательные руки инстинктов, умоляющие его погнаться за убегающей добычей и разорвать её на куски.
В конце концов он так и сделает, но Мерих хотел сначала узнать, что он ест… и где он может найти добавку.
После глубокого, успокаивающего вдоха, который вселил в него уверенность, что он подавил худшую часть своего голода по сладкому, восхитительному мясу, он поднял свой плащ. Он набросил его на плечи и спокойно пошел за ней.
Беги, маленький кролик. Беги.
Ее сердцебиение было оглушительным на расстоянии, испуганное легкое трепетание, и это был приятный ритм, пока он следовал за ним. Ее запах был сладким, разделенным на три разных вида.
Один — неоспоримый страх, такой вкусный, что у него потекли слюнки, несмотря на ткань на морде.
Второй — её собственный запах, который раздражающе заставлял его шов иногда подергиваться. Convallaria majalis, или ландыш майский — это было самое близкое название, которое он мог подобрать. Последние три дня этот запах обвивал его разум, как ужасная маленькая боль. Он был столь же приятен, сколь и токсичен.
И, наконец, ее магический запах, который переплетался с запахом ландыша ее тела: мускатный шалфей — такой землистый, такой яркий и такой насыщенный силой.
Именно запах мускатного шалфея интересовал его больше всего. Он не только хотел его, но и нуждался в нем, если когда-нибудь хотел выбраться из этой адской дыры, а не мира.
Небольшое рычание вырвалось из глубины его глотки — звук, который он до этого скрывал за кряхтением.
Каждый день, что Рэйвин вела себя скромно, ходила вокруг да около, не делясь ни крупицей информации о том, кто она такая, был потерянным днём для поиска выхода из этого мира.
Он надеялся заставить ее опустить капюшон, но эта чертова штука словно приросла к её голове. Всякий раз, когда он пытался приблизиться к ней, пока она спала, она внезапно просыпалась, и он притворялся, что занимается чем-то другим.
Желание сорвать его с неё было почти непреодолимым, но ему нужно было, чтобы она отдала информацию добровольно. Растерянная и напуганная женщина не принесла бы ему пользы.
Похоже, для этого было уже слишком поздно.
Он надеялся, что случай с Демоном заставит её доверять ему больше. Вместо этого это означало, что теперь она знает, что он не человек.
О! И та чертовски убогая, выдуманная история, которую он скормил ей сегодня… Та, про человеческую семью, про фермерский городок — всё это было собачьим дерьмом, чтобы разговорить её. Что, по сути, и произошло, но всё, чем она поделилась, было совершенно бесполезно.
Его дружелюбный, болтливый подход провалился, но он понял, что это могло быть ключом к тому, чтобы она наконец оступилась и сказала ему что-то ценное. Она казалась довольно искренней, когда он притворился, что его душат слёзы из-за «родителей».
Он надеялся сыграть на этом в будущем.
Вместо этого теперь он был вынужден применить новый подход.
Она заговорит, хочет она того или нет, и он пообещает, что всё будет хорошо, тогда как на самом деле не будет. В ней было слишком много магии — того, за чем он охотился всякий раз, посещая человеческие города, где никто и не подозревал о монстре, разгуливающем среди них.
Рэйвин станет просто еще одним лицом в списке тех, кого он съел и забыл.
Мерих продолжал следовать за ней, его от
