Коктейли и хлороформ - Келли Армстронг
Мужчина нетерпеливо подталкивает меня, и я забираюсь внутрь. Он и не думает мне помогать. Грей бы помог. МакКриди бы помог. Если бы ни того, ни другого не было рядом, Саймон бы спрыгнул с козел, чтобы подставить руку. Это не то же самое, что открыть дверь машины — забраться в карету в викторианском платье действительно непросто. По крайней мере, сделать это грациозно. Этому типу плевать. Он просто подпихивает меня, пока я не вскарабкиваюсь внутрь.
Я сажусь рядом с Мэй; та озирается по сторонам так, будто впервые оказалась в лимузине, что, пожалуй, вполне подходящая аналогия. Мужчина забирается следом, стучит по крыше, и кучер трогает с места.
Мы медленно выбираемся из Старого города. Большинство улиц слишком узки для такой широкой кареты. Это одна из причин, по которой Грей предпочитает ходить пешком; вторая — он просто предпочитает ходить пешком.
Карета движется рывками, а мужчина напротив нас ворчит и нетерпеливо вздыхает.
Я поворачиваюсь к Мэй:
— Я — Кэт. Я знаю твою младшую сестру, Алису.
Мэй тупо смотрит на меня. Не так, будто не понимает, о ком я, а так, будто не понимает, зачем я с ней разговариваю.
— Хватит об этом, — говорит мужчина.
— Хватит чего? Разговаривать?
Его глаза сужаются, будто он чует сарказм, но не уверен в этом, а значит, он явно не слишком знаком с подобным понятием.
— Нет нужды представляться, — говорит он. — Вы здесь не для того, чтобы заводить друзей.
— Я лишь хотела быть вежливой, — отвечаю я, — раз уж нам предстоит вместе оказаться в довольно интимной ситуации.
Лицо Мэй становится пунцовым, пятна румянца проступают даже на щеках мужчины. Викторианцы. Неважно, как изящно я это сформулирую. Не обсуждай секс. Даже с тем, кто тебе за него платит.
— Мои извинения, — бормочу я. — Я очень нервничаю и лишь хотела сгладить неловкость.
Он хмыкает:
— В этом нет необходимости. Ей плевать, кто ты, и как тебя зовут. Единственное, что здесь имеет значение, — это я.
— Хорошо. Тогда как ваше имя?
— Сэр.
— Прошу прощения. Как ваше имя, сэр?
— Я имел в виду, что это и есть моё имя, насколько это касается вас двоих. Сэр. А теперь замолчи. От твоей болтовни у меня разболелась голова.
***
Мне это не нравится. Совсем не нравится.
Ой, правда? Странно. Тебя увозит в карете незнакомец ради платного секса. Что же тут может не нравиться?
Да, разумеется, я в тревоге, как бы ни старалась это скрыть. Я уверена, Грей где-то рядом. Уверена, что я в большей безопасности, чем мне кажется. Но мы оставили Старый город позади, и мы не поехали в Новый город, и я больше не совсем понимаю, где мы находимся.
Нет, это не совсем правда. Одно я знаю точно. Похоже, мы выезжаем из Эдинбурга.
— Сэр? — произношу я.
Он издает горловой звук — наполовину раздражение, наполовину предупреждающее рычание, будто я ребенок, который и впрямь «болтал» без умолку последние полчаса, вместо того чтобы сидеть в угрюмом молчании.
— Кажется, мы покидаем город, — говорю я.
— Да.
— Могу я спросить…
— Нет.
Я кошусь на окно, а затем украдкой на дверь.
Мужчина вздыхает:
— Любопытство не красит молодую леди.
— Нет? — я смотрю на него, вскинув брови.
Он улавливает мой подтекст и вместо того, чтобы смутиться, тонко улыбается одними губами:
— Что ж. Пожалуй, оно не всегда неуместно. Как и дерзость — и того, и другого у тебя, кажется, в избытке.
Я едва успела сказать хоть что-то, что сочла бы любопытным или дерзким, и это служит напоминанием о моем «положении» в этом мире. По крайней мере, в той его части, которую представляет этот человек.
Мэй всё так же сидит рядом со мной, храня полное молчание и глядя в окно.
Он продолжает:
— Я везу вас в свое загородное поместье. Моей семьи там нет, а прислуга весьма немногословна. Думаю, вам там понравится. — Снова эта улыбка тонкими губами, его взгляд прикован к моему. — И если твое общество мне понравится достаточно, ты сможешь заслужить и более долгое пребывание. Роскошный загородный дом, полный штат слуг — и всё в твоем распоряжении, за исключением моих редких визитов.
Я опускаю ресницы:
— О таких восторгах я могла только мечтать.
Он откидывает голову назад, его смех настолько внезапен, что я вздрагиваю.
— Ну и плутовка. Это почти заставляет меня желать… Что ж, возможно, мы оба сможем сделать нечто большее, чем просто желать, не так ли?
Я смотрю на него из-под ресниц, включив «режим кокетки Катрионы» на полную мощь. Вот как нужно с этим справляться. Играть по правилам. Усыпить его бдительность.
Карета едет дальше, пока я не улавливаю запах… морской воды? Я выглядываю наружу и вижу, как наползает хар — ночь быстро холодает. Густой туман кружится, закрывая обзор.
— Мы у моря, сэр?
— Да. Мой дом стоит на берегу.
В этом нет ничего странного. Эдинбург — портовый город. Но что-то здесь не так. Пытаясь разглядеть хоть что-то сквозь туман, я различаю лязг, похожий на корабельный, будто мы приближаемся к доку. Далекий грохот. Затем далекие крики рабочих.
«Не так, — шепчет голос в моей голове. — Ты же знаешь, что всё это не так.»
Я придвигаюсь ближе к окну.
— Отодвинься оттуда, дитя, — говорит мужчина.
— Я просто пытаюсь увидеть.
— Назад.
Туман рассеивается, и в окне я замечаю очертания порта с огромными кораблями. И карета едет прямо туда.
— Сэр? — спрашиваю я. — Почему мы едем сюда?
Он машет рукой в сторону океана.
— Это же доки, сэр. Там нет загородных поместий.
Его губы сжимаются. Моё любопытство и дерзость теряют свое очарование с каждой секундой.
— Да, — произносит он с подчеркнутой медлительностью. — Мы рядом с доками, раз уж мы едем к морю. Прямо там есть дорога, которая ведет вдоль побережья.
Он указывает пальцем. Когда я смещаюсь, чтобы лучше видеть, он освобождает место на своей стороне, и я осторожно пересаживаюсь туда и выглядываю наружу. Я вижу только туман, корабли и склады. Но тут появляется запах, внезапно сильный и резкий, и я оборачиваюсь как раз в тот момент, когда мужчина прижимает к моему лицу тряпку.
Хлороформ.
Чертовы викторианцы со своим чертовым хлороформом.
Даже думая об этом, я, конечно же, сопротивляюсь, пытаясь отпрянуть как можно быстрее, но он крепко держит меня, прижимая к сиденью пропитанную дурманом тряпку.
Я тянусь за ножом, но тут же обнаруживаю, что карманы в платьях
