Пара для проклятого дракона - Екатерина Гераскина

тишина. Адриан выложил на стол все карты. Он знает, что я Видящая. И хочет, чтобы я работала на него. Я не могла винить его в этом. На его месте я бы тоже хотела иметь рядом человека с подобным даром — в полиции это почти как золотой ключ ко всем делам.

Я не думала, что мой визит в полицейский участок закончится предложением новой работы.

— Могу я встретиться с Блэкбёрном? — спросила я, вглядываясь в его глаза.

Адриан сдержанно улыбнулся. Подлил мне чаю, не спеша, с заметным спокойствием. Потом снова откинулся на спинку кресла.

— Только при одном условии.

— И каком же?

— Ты пообедаешь со мной.

Глава 15

Я слегка опешила. Кажется, не то чтобы он сказал что-то слишком неожиданное — но, по крайней мере, не то, чего я ожидала.

— Пообедать?.. — повторила я, будто проверяя, правильно ли расслышала.

Адриан не ответил. Только смотрел — спокойно, внимательно, чуть сощурив свои светлые глаза. На его лице по-прежнему играла вежливая, почти лениво-ироничная улыбка.

У меня сдавали нервы. Только шуток мне тут не хватало.

Я опустила взгляд, заложила за ухо выбившийся из прически локон. И только потом снова подняла глаза на мужчину. Уже по-новому.

И, как бы ни старалась держаться, в голове крутилось совсем не то, что стоило бы думать в момент.

Он что, флиртует?

Да. Именно так это и выглядело.

Не навязчиво. Не откровенно. А тонко. Аккуратно. Через паузы, взгляды и недосказанность.

Так, как умеют только те, кто умеют подбирать слова, знать себе цену и выстраивать разговор не хуже политической партии перед выборами.

«Ты обедаешь со мной», — а ведь это не вопрос даже.

Я чуть прищурилась.

— И ты считаешь это… — сделала паузу, подбирая нужное слово, — … разумной формой разрешения служебного вопроса?

Адриан тихо рассмеялся. Бархатно, почти одобрительно. Кажется, он получал удовольствие от нашего разговора.

— А ты считаешь, что всё в этой жизни должно решаться исключительно по протоколу?

Он был опасен. Но не так, как Дориан.

Блэкбёрн — холодный, мрачный, безжалостный. Словно скала посреди шторма. От него веяло льдом, тяжестью решений и вечным одиночеством.

Он всегда держался отстранённо. Даже в моменты, когда между нами что-то вспыхивало… он не позволял себе ничего. Он ставил долг выше чувств. Стена. Камень. Вечный холод. Порой казалось — его сердце пульсирует только ради Империи.

А Адриан…

Он другой.

В нём не было того пугающего холода. Он был, как огонь за ширмой. Грел, но не напирал. Мягкий, терпеливый, обволакивающий. Он подбирался медленно. Не давил — затягивал.

Словно тёплая вода, в которую заходишь по щиколотку, не понимая, что скоро утонешь.

Он говорил мягко, но за каждым словом — сталь. Он улыбался, но глаза прожигали.

И сейчас именно он держал все карты.

Не Дориан.

— Адриан… — начала я, прищурившись чуть внимательнее, — ты намекаешь на что-то… этим своим предложением?

Он чуть подался вперёд, опершись локтями о столешницу, и сложил пальцы замком. Снова эта полуулыбка застыла лице.

— Это вполне прямой обмен. Увидишь Блэкбёрна — если пообедаешь со мной.

— Прямой шантаж, — фыркнула я, сдерживая вспышку раздражения. Но эмоции были… не теми, что ожидались. Скорее — сбитыми. Он не давил, не угрожал. Он договаривался. И это было странно приятно.

— Слишком громкое слово, — возразил он мягко. — Я бы сказал — честная сделка.

— Честная? Серьёзно? — Я приподняла бровь, оценивающе глядя на него. — Ты ведь даже не скрываешь, что пользуешься ситуацией.

— А зачем? — Адриан слегка склонил голову, не отводя взгляда. — Ты мне понравилась ещё тогда, когда я помогал тебе выбраться из перевернувшегося кэба, вся в крови и пыли, но с таким взглядом, будто могла в одиночку сжечь полгорода.

Я моргнула.

Вот теперь это прозвучало совсем откровенно.

И всё бы ничего… если бы он не говорил это с той самой спокойной, холодной уверенностью, которой обычно оперируют только люди с властью и знанием, как именно добиваются своего.

— Ты ведь понимаешь, как это выглядит?

— Конечно. И всё равно говорю. Мне неинтересно терять время на игры. Я хочу, чтобы ты знала: интерес к тебе — не только как к Видящей. Ты умна. Сильна. И очень красива, Амелия. Сама по себе.

Я замерла. Горло сжалось.

Точно флиртует. И даже не скрывает. Не маскирует свой мужской интерес ко мне — а говорит прямо.

Не заманивает, не затягивает в ловушку, но… помогает договориться мне же с собственной совестью. Мол, это не моё решение. Так просто сложились обстоятельства. Снимает с меня, так сказать, ответственность. Помогает тем самым решится на встречу с ним. Ловко.

По крайней мере Вестмор честен.

Я снова посмотрела на Адриана, но уже иначе. С точки зрения женщины.

Не как на представителя закона. Не как на лорда. Не как на оппонента Блэкбёрна. А как на мужчину. Опасного. Наделенного властью. Терпеливого. Благородного.

А ведь он с самого начала оказывал мне знаки внимания. Цветы. Конфеты. Ещё даже тогда, когда не знал, кто я. Что у меня за дар. И как Вестмор закрыл меня собой от вида убитой Марты…

Как рычал и спорил с Дорианом, вставая на мою сторону. Защищая меня.

Я вздохнула.

Действительно… когда ответственность за решение лежит не на тебе — соглашаться на «свидание» становится легче.

Хотя… это ведь не свидание. Вроде бы.

Может, мне можно хоть немного расслабиться? Не думать о бесконечных разногласиях между Дорианом и Адрианом. Именно это заставляет меня напрягаться. Заставляет видеть в Вестморе угрозу, где, возможно, её нет.

Мало ли что могло случиться между мужчинами. Если так подумать, то Дориан дружен с Селием. А более мерзкого ублюдка, чем он, я ещё не встречала.

Решено.

— Тогда… — я посмотрела на Адриана, — … сначала встреча. Потом обед.

Он усмехнулся.

— Согласен. Ты умеешь торговаться, Амелия.

Адриан встал из-за стола. Движение было размеренным, точным, полным мужской грации и внутренней силы. Он обошёл стол, подошёл ко мне почти вплотную — и протянул руку.

Я на миг растерялась. Но всё же вложила ладонь в его.

Пальцы сомкнулись — крепко, но бережно. Он помог мне встать, и между нами осталась лишь жалкие миллиметры. Он был выше меня на голову.

Мы были слишком близко друг к другу. Его ладонь всё ещё держала мою.

Я подняла глаза — и поймала