Лорд зверей - Джульетта Кросс

подбородок — упрямый, оборонительный. Я невольно усмехнулся.

— Я уже сказала, что не хочу говорить. И это относится и к тебе.

— Раз ты под защитой клана — я твой лорд. Ты обязана говорить мне.

Она сжала челюсть и промолчала.

— Не любишь говорить о своей магии, — поддел я.

— Не люблю.

— Ты пыталась применить её на дриаде, верно?

Она вскинула взгляд — видел, как колеблется между ложью и правдой. Но ответила:

— На нём это не сработало. Надолго — точно нет.

— Дриады — отмеченные богами, — пояснил я. — Они легче сопротивляются магии фейри. И они не совсем как мы: их ум теснее связан с землёй и природой, чем с миром фейри.

— Я в курсе, — сказала она с оттенком превосходства. — Но умирать спокойно я не собиралась.

— Разумеется. Я был там. И не дал тебе умереть.

Она снова замолчала; взгляд — зелёный, мерцающий — ничего не выдавал.

— Имя того мужчины, в чьи руки тебя продал отец. Как его? — Я помнил. Имя врезалось в память. Увижу — оторву голову. Но всё равно спросил, не желая, чтобы она поняла, как пристально я слушал её на келла’мире.

— Лорд Гаэл.

В её голосе имя прозвучало с презрением. Хорошо.

— Кого он хотел, чтобы ты поразила?

Она нервно сглотнула:

— Я боюсь сказать.

Я шагнул ближе, дыша её запахом, и скрестил руки:

— Почему?

— А если вы ему передадите? И он разозлится, потому что моя семья желает ему смерти? Тогда он может обрушиться на меня — в отместку.

— Я знаком с этим мужчиной? — голос сел, хвост дёрнулся.

— Его все знают, — опустила она взгляд.

— Ты скажешь мне, Джессамин. Я обещал защищать тебя от мевийцев — так же поступлю с любым, кто захочет причинить тебе вред, пока ты под защитой моего клана. К тому же я — лорд. Я обязан знать всё, чтобы защитить и своих.

— Обещаете, что не передадите эту информацию дальше? — Она снова встретилась со мной глазами; в них дрожала просьба.

— Разумеется. Кто он?

Она выдохнула неровно:

— Он хотел, чтобы я убила короля призрачных. Короля Голлайю Вербейна.

Будто оплеуха.

— Голл?

Она моргнула тревожно:

— Вы его… хорошо знаете?

— Да, — фыркнул я. — Он — король призрачных. Я — лорд зверо-фейри. Разумеется, мы хорошо знакомы. Как, по-твоему, работает твоя магия? Как ты собралась подступиться к воину вроде Голла?

— Я этого вам не скажу, — отрезала она, повышая голос. — Да и неважно. Как только лорд Гаэл озвучил, что хочет от меня, я оставила его в саду моего дома. Ночью собрала вещи и бежала.

Я не скрывал любопытства:

— Он ничего не обещал тебе взамен согласия убить короля Нортгалла?

Она отвернулась, теребя пальцы:

— Обещал. Свой замок, у Немианского моря. Челядь, чтобы я жила отдельно от него. Что я лишь исполню супружеский долг и рожу наследника — а дальше буду жить, как захочу.

Тело снова напряглось, низкий рык шевельнулся в груди; зуделось отыскать этого лорда Гаэла. Я заставил себя говорить ровно:

— Вместо этого ты выбрала жизнь изгнанницы, вдали от своей семьи, в бегах.

Она — принцесса — а работала в таверне и жила как простая. Удивительное открытие.

— А что мне оставалось? — она вскинула подбородок. — Я не собиралась даже пытаться убить короля призрачных.

— И правильно. У тебя всё равно бы не вышло.

— Моя магия очень сильная, — с уверенностью сказала она.

— Верю. Даже если ты не желаешь раскрывать, что именно тебе даровано богами.

— Вы… смеётесь надо мной?

Я и правда улыбался:

— Только над самой мыслью, что ты сможешь подобраться к Голлу и причинить ему вред. — Помедлив, спросил, уступив чутью: — Твой дар связан с соблазнением?

Глаза у неё расширились — ответа не последовало. Я усмехнулся:

— Тогда можешь не тревожиться. К Голлу тебе не подобраться. Он не остаётся наедине ни с кем, кроме своей королевы.

— Мне говорили, у королей призрачных множество женщин. Наложницы.

— У прежних, вроде его отца, — да. Но не у него. Он бы заподозрил тебя, попробуй ты.

Она нахмурилась, на миг задержала взгляд у меня на груди и снова встретилась со мной глазами:

— А у зверо-фейри? Наложницы есть?

Я разомкнул руки, шагнул ближе и поднял прядь её великолепных, красных как ягода волос:

— Почему интересуешься, Джессамин… хочешь подать прошение на должность?

— Разумеется, нет, — отрезала она, но назад не отступила и моей руки не отвела. — Я просто хочу знать, чьей защитой пользуюсь. Каков лорд, что руководит кланом.

Я отпустил прядь — и костяшками скользнул по линии её горла, слишком интимным жестом, чтобы удержаться.

— Я — лорд зверо-фейри, женщина. Я люблю вкус пизды на языке и то, как мой член входит в узкое лоно — как любой мужик.

Зелень её глаз потонула в расширившихся чёрных зрачках; сердце забилось чаще, дыхание участилось, губы приоткрылись. Рот, который мне внезапно захотелось заполнить и попробовать — мысль пронзила меня, как удар.

— Вы очень… прямолинейны.

— Зверо-фейри не играют словами, как фейри при дворе твоего отца. Прямота — самый действенный способ говорить. — Меня завораживали скаты её скул, видимая мягкость кожи, сияние глаз. — Так что скажу прямо: я не собираю гарем. Женщины ревнивы и злы. Я беру по одной.

Костяшки сошли к основанию её горла, дальше — по плечу — к меховой окантовке платья.

— Мне нравится, как это платье сидит на тебе, — признался я и прикусил язык, чтобы не добавить, что ещё охотней увидел бы его на полу моего шатра.

Она наконец отступила, оборвав касание, опустила взгляд:

— В-вы… дадите мне работу в стане? — голос дрогнул. — Я хочу быть полезной клану.

Во мне всё было каменным — я был захвачен ею целиком, и без единой капли её магии. Если бы она её пустила в ход, я, пожалуй, не выстоял бы.

Нельзя позволять себе слабеть — тем более из-за скалд-фейри. Я откашлялся, шагнул мимо, стараясь вырваться из наваждения, которое она наводила не пытаясь.

— Верно. Ты должна быть полезной. Идём.

Я вышел из шатра. По лагерю уже вовсю сворачивали мастерские и жилища.

— Мы уходим сегодня? — спросила она, поспешая в ногу.

— Завтра. — Я сбавил шаг, ведя её к шатру Тессы и Безалиэля — он стоял рядом с моим. — Поможешь Тессе разобрать семейный шатёр. С младенцем ей тяжелей, хоть она ни за что не признается.

Та упрямица — это про женщину Безалиэля. Как в подтверждение — я нашёл её с привязанной за спиной Саралин, сгорбленную над колышком у угла: она выкапывала его одна. Свернутые постели и корзины уже были