Магическое фотоателье попаданки - Юки

class="p1">— А я иногда говорю красиво. Особенно когда злюсь.

И тогда Зериус, стоящий в стороне, с усмешкой произнес:

— Да уж. Некоторые так несутся вперед в своем «прогрессе», что потом отмываются месяцами. Может, кому-то и стоило бы притормозить.

Мелтон бросил на него взгляд, но промолчал.

А я вдруг поняла: они оба за меня. Каждый по-своему. Один — ворча и ругаясь. Другой — хмурясь и изображая безразличие. Но все же они были рядом, и это многое значило.

Глава 24

Я хотела просто создать снимок. Зафиксировать мир таким, какой он есть.

А теперь — мне нужно было открыть фотоателье, договориться с Сыскным бюро, выдержать давление от Академии и при этом не забыть, кто я вообще такая.

От одной мысли кружилась голова. Хорошо, что у меня была Лия, которая согласилась мне помочь.

— Так. Значит, помещение тебе нужно небольшое, но с хорошим светом, — размышляла она, присев на подоконник в лаборатории. — Лучше недалеко от центра, но не рядом с трактирами. И, конечно, рядом с булочной или трактиром. Чтобы не голодать.

— Спасибо за приоритеты, — фыркнула я. — А ты точно хочешь в это влезать?

— Точно. Я люблю порядок, списки и необычные штуки. А ты все это объединила. И у меня есть навык общения с вредными клиентами. Поверь, после трех лет за прилавком алхимической лавки — ничто меня не напугает.

Я рассмеялась.

Мы перебрали полгорода по памяти, рисовали на клочке карты, составляли список: помещение, материалы, шкафы, артефакты, стол, манонакопитель, стойка, вывеска…

Я вдруг поняла, как по-настоящему хочу это сделать. Чтобы ко мне приходили люди. Чтобы любой мог запечатлеть то, что для него важно. Не через художника. Не через мага. А сам.

И тут — как по заказу — в подвал спустился Арнест. Все такой же холодный, строгий, не здоровается, не улыбается.

— Я принес чертеж учебной версии артефакта, — сообщил он, протянув мне пергамент. — Простая линза, ограниченная мана, четкая схема. Ваши эмоции тут не требуются. Только точность.

Я взглянула на схему. И сразу поняла: он хочет упростить все до предела. Никакой глубины. Никакой индивидуальности. Просто механизм.

— Это мертвая вещь, — сказала я, возвращая чертеж. — Она не чувствует. Не реагирует. Это — как слепая копия. Это не то, что я делаю.

Он поднял бровь:

— Мы делаем прототипы для обучения, а не для эмоций. Ваши тонкие ощущения не передадутся в массовое производство. Придется стандартизировать.

— Но если стандартизировать все, это перестанет быть живым. А мое фото — оно живое. В этом смысл. Люди должны чувствовать момент, не просто фиксировать.

Он шагнул ближе. Голос стал чуть ниже.

— Если вы продолжите путать ремесло с искусством — ничего не получится. Люди боятся магии, когда она становится непредсказуемой. Они должны управлять ею, а не восхищаться.

Я сжала кулаки. Хотелось послать его куда подальше, но вмешался Зериус.

— А вот и нет, Арнест. Ты снова пытаешься все свести к формулам. А я видел, как она работает. Ее магия — это не просто уравнение. Это отклик. Связь. Поэтому это сработало.

Арнест посмотрел на него, потом снова на меня. Будто хотел что-то сказать, но передумал.

— Хорошо. Делайте по-своему. Но я продолжу работать над официальной версией. Чтобы у нас был выбор.

Он ушел — как обычно, без прощания.

Я выдохнула и тихо выругалась под нос.

— Знаешь, — тихо сказала Лия. — Я не маг, и не инженер, но то, что ты придумала — правда нужно людям. И если ты не будешь это защищать — за тебя это сделает кто-то другой. И у тебя заберут все.

Я кивнула.

— Я не отдам. Ни им. Ни Академии. Ни аристократам. Это будет для всех. Для обычных людей.

— Тогда давай начинать. Открываем твое фотоателье.

Глава 25

Оказалось, что открыть фотоателье без денег можно. Особенно если рядом под боком стоит заброшенная сарайка, а на твоей стороне — настоящая подруга и один слегка обиженный, но все еще заботливый граф.

— Ты правда хочешь открыть ателье в этом… ужасе? — спросила Лия, когда мы вдвоем стояли перед перекошенной деревянной постройкой с дверью, висящей на одной петле.

— Ну, аренду мы не потянем. А это — хотя бы рядом. И я все еще должна помогать Зериусу с его камнем. Значит, лучше пока быть под одной крышей с ним.

— А крыша у сарая вообще есть?

— Еще как. Просто… ее видно только под определенным углом.

Зериус, кстати, не возражал. Он только буркнул:

— Лишь бы не взорвали. И чтобы воняло не хуже, чем у меня. А свет — с потолка брать будете или с боков? Я там светлячков разводил, но они сбежали.

Мелтон, когда узнал, что мы решили обустроиться в сарае, долго молчал. А потом — привел бригады рабочих, закупил материалы, причем за свой счет, а позже… засучил рукава и сам начал помогать.

— Если уж ввязался в это — доведу до конца, — сказал он, собственными руками распиливая доски. — И мне надоело смотреть, как вы мучаетесь вдвоем.

Мы с Лией старались не пялиться на него, но не слишком успешно.

Он оказался вполне адекватным и весьма трудолюбивым для аристократа: молчаливым, но с хорошим глазомером, точным движением и умением вбить гвоздь с одного удара. Он не жаловался, не командовал, не ленился. И все чаще я ловила его взгляды на себе. Прямые, но не навязчивые. С интересом. С вниманием. С каким-то спокойным теплом.

И, что уж там скрывать, я тоже на него смотрела втихаря. Когда он откидывал волосы со лба, испачканного пылью. Когда в расстегнутой рубашке таскал тяжелые ящики, щеголяя передо мной своим рельефным телом, будто специально. Когда шутил и особенно когда смеялся, и его смех мурашками отдавался у меня внутри.

Лия тоже все замечала, но хихикала тихо, без комментариев. Хорошая подруга.

Через несколько дней сарай превратился в мастерскую. Мы прорубили окна, вставили стекло, настелили пол, утеплили стены. Зериус даже подарил нам старый котел для нагрева воды и один из «не очень смердящих» реагентных шкафов.

На входе мы повесили дощечку: «Фотомастерская. Запечатлей свою историю.»

Я стояла у входа, оглядывая все вокруг, и не верила тому, что мы это сделали. И что все это — мое.

Мелтон подошел сбоку, держа руки в карманах.

— Ну как? Довольна?

Я смущенно улыбнулась.

— Очень. Спасибо тебе! Без твоей помощи это бы не случилось.

Он пожал плечами, как будто ничего особенного не сделал.

— Не обязательно благодарить. Но если хочешь…

Я