Птицелов Его Темнейшества - Мира-Мария Куприянова

путем затягивания слишком тугого высокого хвоста из волос на моей макушке- Я есть быть жаловаться!

— Я сам есть быть жаловаться! — огрызнулся певец- Где эта новая продюсер?!

— Клаус! — немного испуганно взвизгнула я.

Огромный качек-амбал, тупо нанятый для происходящего в ближайшем охранном ЧОПе, и гениально молчащий в абсолютно любой ситуации, моментально проявил редкостное понимание. Он упал плашмя на стремящееся к дверям тело, эффективно производя болевой захват, заламывая певческую руку.

— Помогите! — заверещал несчастный- Убивают!

— «Дас штимт нихт!» Это не есть правда. Мы просто Вас есть успокаивать.

— Я спокоен. Я сейчас буду так спокоен… Я сейчас же хочу видеть продюссера! Ясно вам? Сейчас же!

— Хм, — высокомерно вздернула нос я, уверенным маршем дефилируя к двери- Я есть сама позвать она! Я тоже есть что сказать. Йа! Я есть мировой импрессарио! Я есть делать танец для мировая звезды! Ист бин неуважений!

Пять метров коридора я шла с высоко поднятой головой. А потом, номинально постучав в крайнюю дверь, юркнула внутрь, тут же задвигая за собой защелку и смело шагая в чернильное пятно на полу.

— Быстро, быстро! — засуетился вокруг меня актерский состав Орнитариума, едва я вышла из растянутого портала- Переодеваемся!

— Марго, Вы куда все время теряете акцент? — закручивая мои волосы "кичкой" и натягивая сверху пушистый рыжий парик, отчитывал меня бывший режиссёр- Мы тут пока в зеркало за вами наблюдали, едва не стонали от огорчения!

— Я не актриса, между прочим, — справедливо возмущалась я, аккуратно подставляя костюмерам ногу и позволяя натянуть на себя длинную зеленую юбку-плиссе- Для дилетанта, я неплохо справляюсь!

— В нашем положении мы не имеем право быть дилетантами, — покачал головой автор сценария- По легенде, Вы ставите номера звездам! Ваше самомнение всегда на высоте. Они- Ваши подопытные крысы! Они должны пыль на паркете из-под Ваших ног целовать. Строже надо!

— Куда еще строже? — сдвинула брови я- Он и так уже почти готов на самоубийство.

— Почти- не результат. Строже, я сказал! И больше страсти в каждом движении.

— Ладно. Попробую. Если придется еще раз переодеваться в ботфорты, конечно. Кажется, он-таки сдался. Так, главное не перепутать, что сейчас я Стефания Арно, новый продюсер этого «Золотого соловья» чтоб ему.

— Очки! Где очки?

— Веснушки не забыли?

— Туфли одели? Помним, что правый тридцать шестого размера, а второй нормального, тридцать восьмого. Чтобы она ходила согнувшись и с перекосом.

— Пять минут! Время вышло.

— Все. Пошла! — качнула я новообретенными кудрями и молнией проковыляла в обратном направлении- Петручо, дорогой! — вплыла я в танцевальный класс еще через пару мгновений, немного близоруко присматриваясь сквозь очки к обиженому на весь мир певцу и низко растягивая гласные- Что такое? Фрау Шлюттер рвет и мечет. Мы же все обсудили, вроде бы.

— Она садистка! — рявкнул на меня из угла певец, бросив полный ненависти взгляд на флегматичную молчаливую фигуру нанятого мной охранника, — Вообще, зачем все это надо?

— Мы же все решили, — устало вздохнула я- Твоя популярность падает с катастрофической скоростью. И дело вовсе не в твоем таланте. Дело в том, что общество быстро меняет свои вкусы. Сейчас на пике популярности становятся кей-поп. Увы, все новое- это хорошо забытое старое. Мальчиковые группы снова с нами. Раньше были одни, теперь другие. Но смысл тот же. Ты расширять бренд не хочешь, правильно?

— Конечно! Делить прибыль еще с кем-то…

— Понятно, — перебила я, — Но тенденция в музыке теперь другая. Что нам остается? Остается сменить амплуа. Надо стать немножечко иным.

— Но не такими же методами, — возмутился артист- Она меня в гроб вгонит! У меня от растяжки там все болит. И дрыгаться, как припадочный… Это не мое, короче.

— Фрау Шлюттер- это билет на Олимп, мой дорогой. Под ее чутким и немного жестким руководством зажглась не одна мировая звезда. Это надо помнить. Понятия не имею, откуда у тебя столько фарта и удачи, что среди сотен предложений именно тебя она согласилась взять в качестве клиента. Уму непостижимо!

— Ну да, — кисло улыбнулся певец, — Удача… Только, похоже, в этот раз она повернулась ко мне задом.

— Зато каким задом! — подняла палец я- И у тебя будет не хуже. Мы еще заставим твой зад занять сердца всех женщин от четырнадцати до восьмидесяти в нашей стране.

— Я отказываюсь учить всю эту хрень- истерично рявкнул певец, снимая с ноги кроссовок и швыряя его прямо в меня- Ясно? Я Харрикен! По немецки это значит «Ураган»! Я ураган страсти. Меня и так все хотят. Я идол и кумир миллионов! И…

— Ты забыл, с кем разговариваешь, — сухо и тихо вставила я- По-твоему, я твоя девочка на побегушках?

— Ну, если бы не эпитет «девушка», — совсем уж по-хамски ухмыльнулся парень.

— Даже так? — моя улыбка стала загадочной- И ты правда считаешь, что можешь просто не делать того, что тебе сказано?

— Слышь, Стеша, — гадко растянул губы в улыбке артист- Ты тут новенькая. И, наверное, просто не в курсе. Это я делаю ваш лейбл. Ясно? Я приношу вам деньги. Без меня вы тут никто. Ноль без палочки.

— Ноль, значит…

— Минус даже. Ничто. Зеро, — отчеканил он- И если теперь эта фрау не свалит туда, откуда явилась, я просто сменю ваше дебильное агенство на другое. Тебя, понятно, первым делом уволят к чертовой матери. Как виновную в моем уходе. Эта богадельня закроется. Я и мой талант- вот что дает вам бабосики! А ведь они могут уплыть и к другим. Поняла меня? Подумай об этом на досуге. А эту твою «госпожу» чтобы я больше не видел.

— То есть отказываешься учиться танцевать, правильно я понимаю? — задумчиво прикусила губу я.

— Танцевать, петь гаммы, ставить голос, вышивать крестиком… Вообще все! Я-…

— Знаю, знаю. Ты- Петручо, — мягко улыбнулась я- Так ты окончательно решил? Потому что если ты подумаешь…

— Да. Точнее некуда. Можешь убить себя об стену. Я все сказал, — перебил меня он- И можно меня нормально называть?

— Как например? — по-птичьи наклонила я голову на бок- По отчеству? Оно у нас какое?

— Петр Анатольевич, — недовольно скривился парень.

— Анатольевич… Ясно. Хорошо. Так вот, Петручо. Я тебя услышала. Ты не собираешься напрягаться, чтобы хоть что-то изменить. Поняла, приняла. Но тогда и у меня есть для тебя маленькая неприятная новость. Я ведь тоже могу кое-что сделать. Например, покуда фрау не забьется в экстазе от твоих батманов (или что там вы тренируете), я приостонавливаю с тобой контракт.

— Что? — певец недоверчиво хлопнул ресницами, от чего по щетине его небритого лица прошлась тень- Как это?! Вы не имеете права!

— Отчего же? — не менее талантливо хлопнула