Большие Надежды (СИ) - Варвара Оськина

не прогонять её, — заметил он и уселся в соседнее кресло, впервые за день позволив себе немного расслабиться. Он не снимал доспехи уже двое суток, и плечи неистово ныли, так что Хант нетерпеливо дёрнул на груди одну из застёжек, едва не зашипев от боли в обожжённых пальцах. Вард неопределённо махнул рукой.

— Ну раз ты пришёл один, то веселья уже можно не ждать. А раз веселья можно не ждать, то намечается разговор. И поскольку я, кажется, знаю, о ком он будет, то лишние свидетели нам не нужны.

Хант поднял бровь, помолчал, а потом рассмеялся и покачал головой.

— Мда.

— И пока ты не разразился пространной тирадой, замечу — зря.

— Что именно? — устало спросил Хант, а Юджин высокомерно скривился и потянулся к стакану с выпивкой, который стоял на небольшом столике рядом. Он сделал пару глотков и указал бокалом на две тёмно-серые папки.

— Зря взял эту Мэй. Слишком молода. Я всё-таки почитал досье.

— У неё хорошие показатели интеллекта, к тому же, Мессерер готовила её своей преемницей.

— Вот именно. Мы знаем, что она подделывала результаты. И Мэй может вполне оказаться одной из этих сепаратистов, а ты впустил её в святая святых.

— Святая святых — это апартаменты Суприма, всё остальное имеет вторичную важность.

— Хант!

— Я слушаю тебя, — Артур медленно повернул голову и посмотрел прямо в глаза Юджина, которые бледно светились в полумраке кабинки. — Ну?

— Ты даже не перепроверил её генетическую карту! — воскликнул Вард, но осёкся, заметив появившуюся на лице Ханта кривую улыбку. — Ты специально…

Артур кивнул и устало прикрыл глаза.

— Первое правило крупной охоты — дай почувствовать жертве свою безопасность. Если наша зверушка ни в чём не виновата, мы ничего не теряем. Но если она как-то связана с Сопротивлением, я обязательно это узнаю. Из всех, кто остался в Лаборатории Мессерер, она единственная, кто дотягивает показателями до стандартов Канцеляриата. Если честно, выбирать было попросту не из кого.

Хант расстроенно покачал головой и откинулся на спинку кресла. Вард же помолчал, прежде чем недовольно покачал головой и сделал глоток, скривившись от приторного вкуса выпивки. Артур хохотнул. Алкоголь считался в Городе привилегией избранных, но даже это не могло заставить Ханта пить ту сладкую дрянь, которую делали из многолетней пшеницы. Невыносимая дрянь.

— Что показал досмотр? — спросил он.

— Чиста. Будь на ней что-то, я бы её не привёл.

Хант протянул руку и подцепил верхнюю папку с досье. Открыв на первой странице, он уставился на снимок Мэй. На первый взгляд в ней не было ничего необычного или настораживающего. На Артура смотрела молодая женщина весьма обычной наружности. Разве что её глаза можно было назвать хоть сколько-нибудь красивыми, — синие, как небо на старых картинах, — но и те портили нависшие веки, излишняя худоба лица и какая-то общая угловатость. Правда, череп был до странного правильным, хотя под кудрявыми волосами этого было, конечно, не видно.

— Вижу, ты уже ознакомился. — Хант брезгливо смахнул какие-то крошки, что прилипли к странице. — Партнёр? Дети есть?

Послышалось фырканье, а потом судорожный кашель.

— Живорождённая дочь бунтовщиков, Хант, — выдавил из себя Юджин, который всё никак не мог откашляться. — Хорошо, если влагалище не зашито. Так глубоко я её не досматривал.

Он хохотнул, но осёкся под ледяным взглядом и сухо добавил.

— Стерилизована в десять лет. Живёт одна.

Артур снова посмотрел на фотографию. Что же, это многое объясняло. По крайней мере, недостаточный по меркам Города рост и общую недоразвитость вторичных половых признаков до установленного Канцеляриатом стандарта. Флоранс Мэй была определённо ущербна, хоть в том и не её вина.

— Я был на казни её родителей. Сколько ей тогда было? Год? Два? — спросил он, вглядываясь чуть внимательнее в попытке уловить то неясное чувство, которое засело где-то в висках и теперь сильно зудело. Хант чуть склонил голову набок и вдруг понял — глаза. Он, кажется, уже видел этот взгляд раньше. Или нет? Артур нахмурился.

— А какая разница? — брезгливо скривился Вард. — Оба синтезированы и выращены на человеческой Ферме. Генетических карт, разумеется, не осталось. Но, насколько я понял, они были с мутацией гена. Отсюда и дурацкое восстание. Их казнили, девчонку отправили в Интернат.

— Удивительное место, — пробормотал Хант. Он захлопнул папку и поднял взгляд, когда в их кабинку вошла одна из официанток. — От шлюх до учёных. Должен заметить, у них большой разброс… образовательных программ.

— И излишняя страсть к стерилизации. Чёртова политика генетического совершенства.

— Это не прихоть, а необходимость. Вряд ли ты захочешь окончить жизнь на эшафоте, если у тебя найдут пару дефектных потомков от местной танцовщицы.

— Да я первый сверну им шею, — рассмеялся Вард, и Хант криво улыбнулся. — Но всё-таки какие-то они не такие после этой процедуры.

Артур ничего не ответил. Вместо этого он потянулся ко второй папке и открыл анкету, едва успев подхватить выпавший оттуда снимок. Ну а сидевший рядом Вард вдруг отсалютовал стаканом в сторону фотографии в руках Ханта:

— Кстати, ещё тогда хотел сказать. Ты видел? У вас с Мессерер одинаковые ямочки на подбородке. Вот правильно говорят ребята с Фермы, что мы здесь все родственники. Возможно, я даже кувыркался со своей дальней сестрёнкой два дня назад…

— Надеюсь, что нет. И надеюсь, что сэтойменя не связывает ничего, — процедил Артур и брезгливо отложил снимок.

Воспоминание о треске, с которым рвались под лезвием мышцы и ткани на горле Руфь Мессерер, попробовали было прорваться наружу, но были тут же задавлены волей. Вместо этого Хант вновь посмотрел на досье. Во время суда эту карту не раз читали и перечитывали, отчего пластиковое покрытие на страницах чуть стёрлось и теперь казалось шершавым. Не задумываясь, что он делает, Хант стянул перчатку и коснулся одного из обтрёпанных уголков.

— Вот дерьмо, — послышалось бульканье, и Юджин наклонился вперёд, разглядывая сморщенную обожжённую кожу на руках Ханта. — Что за… Ты что, трогал работающий Щит?

— Оставил нашим бунтарям знак, что их послание достигло своего адресата, — сухо отозвался Артур, захлопнул досье и натянул обратно перчатку. — Посмотрим, что они выкинут дальше.

Он замолчал, всё ещё гипнотизируя взглядом фотографию Мэй, а потом тяжело поднялся.

— Ты будешь завтра на торжественной мессе по случаю очередной годовщины основания Города?

— Смотреть на святош Суприма под звуки их заунывных песнопений? — скривился Вард и прижал ко лбу зеленоватый стакан. — Нет уж. Тошнотворное зрелище.

— Церковь один из важнейших институтов Города.

— Только не говори, что вдруг уверовал, — перебил Юджин, нахально растягивая слова, и Хант фыркнул.

Нет, он не верил. Но правила всегда оставались правилами. На этом строилась безопасность,