Попаданка на Самайн - Мила Дуглас
— Лориэн, пожалуйста, — взмолилась она мысленно, но вслух лишь покачала головой. — Не надо.
— Я понимаю, — он вздохнул, делая вид, что отступает, но его глаза продолжали буравить ее. — Расчет. Политика. Все мы пешки в играх сильных мира сего. Но знайте… — Лориэн понизил голос до интимного шепота и быстрым, почти незаметным движением вложил ей в ладонь маленький, теплый предмет. — Я буду беспокоиться о вас. Этот амулет... старинная вещица. Он должен защищать владельца от сглаза и дурных намерений. Связан со мной. Если вам будет грозить настоящая опасность, я почувствую это и приду на помощь. Носите его. Ради моего спокойствия.
Амулет был красивым — маленькое серебряное перо, излучавшее слабый, успокаивающий жар. Алиса, измученная напряжением и чувством полной потерянности, ухватилась за этот жест как за проявление человеческой доброты.
— Спасибо, — прошептала она искренне.
— Все для вас, — Лориэн склонил голову и отошел, растворившись в толпе, как раз перед тем, как к ней вернулся Кроу.
Взгляд ректора скользнул по ее сжатой в кулак руке, но он ничего не сказал. Весь оставшийся вечер он был безупречно корректен, но его молчание стало еще заметнее и тяжелее.
Вернувшись в свой дом — все еще ее дом, пока что — Алиса разжала ладонь. Серебряное перо лежало на ней, безобидное и элегантное.
«Ну-ка, покажись, — пропищал Шепот, слетая с плеча и принимая облик тощего гремлина с огромными ушами. — О-хо-хо. Защитный амулет, говоришь?»
Он потыкал в перо длинным коготком. «Защитный, да. Но не тебя, а его интересы. Это не просто "ушко", дорогая. Это якорь. Очень тонкий и очень личный. Он не просто подслушивает. Он создает слабую, но постоянную связь. Ты будешь чувствовать его присутствие, все больше доверяя этому ощущению. А он... он будет чувствовать тебя. Твои страхи, твою неуверенность. Это не шпионаж, это внедрение. Красавчик не просто хочет слушать — он хочет стать твоим наблюдателем».
Алиса смотрела на перо с чувством, в котором смешались разочарование и горькое торжество. Так вот оно что. Даже его сочувствие было маской. Маской поверх маски. Она была окружена ими со всех сторон.
Она не стала срывать или ломать амулет. Вместо этого она аккуратно приколола его к изнанке платья, в районе пояса.
— Пусть слушает, — тихо сказала она Шепотку. — Пусть слышит, как я готовлюсь к лекциям, пью чай и молчу. Иногда самое пугающее — это тишина.
Алиса подошла к окну. В доме напротив горел свет. За одной из штор виднелась высокая, неподвижная тень. Аластер Кроу тоже не спал. Возможно, строил новые планы. Возможно, анализировал риски.
Алиса глубоко вздохнула. Ее жизнь превратилась в сложную, многоуровневую игру, где каждый жест имел двойное дно, а каждое доброе слово могло оказаться отравленным клинком. Но что ж, если это игра, то она научится в нее играть. И по своим правилам. Как и в Петербурге, она умела лавировать между родителями Димы, самим Димой и работой с учебой. Так будет и здесь.
Она поймала свое отражение в темном стекле — женщину в строгом платье, с глазами, в которых погасли последние искры наивности, но зажегся новый, холодный и упрямый огонь. Маска леди Илверис начала прирастать к её лицу. Но под ней все еще дышала она. Настоящая Алиса. И она еще покажет этому миру, а самое главному этому строгому ректору, что даже пешка может дойти до короля.
Глава 11
Светские приемы в Академии «Чертополох и Феникс» были созданы, казалось, с единственной целью — испытать на прочность нервную систему всех присутствующих. Воздух в Бальном зале был наполнен запахом дорогих духов, воска для паркета и непробиваемой скуки. Алиса, стоявшая рядом со своим будущим мужем Аластером Кроу, чувствовала себя экспонатом на выставке «Новая собственность ректора: изучение и классификация особо опасных видов с рыжими волосами».
Кроу был безупречен, как всегда. Отвечал на льстивые речи придворных магов с холодной, отточенной вежливостью, которая была куда страшнее открытой грубости. Алиса же изображала на лице нечто среднее между легкой заинтересованностью и кротким смирением, внутри при этом яростно желая, чтобы у нее в сумочке оказалась пара тухлых яиц для закидывания льстецов — чисто для разнообразия.
«Боги, еще один тост за процветание Академии и наш брак. Я готова порвать этот кружевной воротник и начать танцевать лезгинку, лишь бы это закончилось».
Мысль была настолько яркой и отчаянной, что она мысленно сама себе ухмыльнулась.
Рядом раздался едва слышный, сдавленный вздох. Она скосила глаза на Кроу. Его лицо оставалось невозмутимым, но его пальцы слегка постукивали по бокалу.
«Если этот старый хрыч Хогарт еще раз назовет меня «сиятельным столпом магического сообщества», я введу указ об обязательном тесте на оригинальность для всех, кто претендует на аудиенцию. Сиятельный столп. Звучит как диагноз».
Алиса замерла. Этот голос… низкий, раздраженный, с легкой хрипотцой… он звучал не снаружи, а прямо у нее в голове. И мысль была до боли знакомой по тону.
Она невольно рассмеялась.
Кроу повернул к ней голову, его бровь почти незаметно поползла вверх. Он ничего не сказал, но в голове у Алисы снова прозвучало: «И что забавного в моей внутренней оценке уровня лести подчиненных вы нашли, леди Илверис?»
У нее перехватило дыхание. Это не было случайностью. Алиса слышала его мысли. А он… он слышал ее?
— Вы… — начала она вслух, забыв о приличиях. — Вы только что подумали о… сиятельном столпе?
Его глаза сузились на долю секунды. В них мелькнуло непонимание, а стремительная, почти автоматическая оценка угрозы. Но при этом Кроу сказал ровным тоном: — Я не привык делиться своими мыслями в таком… неформальном ключе. Возможно, вам показалось.
«Какого черта? Она не могла это услышать. Это невозможно. ...Если это новая манипуляция Лайнелы... Или, что хуже, ее избалованного протеже. Лориэн всегда был ее любимым орудием для тонких работ.»
Алиса, все еще находясь под впечатлением, парировала, на этот раз мысленно, вкладывая в «посыл» всю свою ярость и недоумение: «Манипуляция? Да мне бы ваши проблемы! Я тут от скуки готова на стену лезть, а вы о манипуляциях! Могли бы хотя бы подумать о чем-то интересном, раз уж я вынуждена это слушать!»
Кроу резко повернулся к ней, отсекая подошедшего очередного льстеца ледяным взглядом. Его серебристые
