Попаданка, предсказанная дракону (СИ) - Надежда Фатеева
Когда она закончила, и я подошла к воде, чтобы посмотреть на свое отражение, я не узнала себя. Мои когда-то каштановые волосы стали цвета зимней ночи, глубокого, насыщенного сапфирово-синего оттенка. Цвет был настолько ярким и неестественным, что даже в тусклом свете звезд казалось, что они светятся изнутри.
— Никто не узнает тебя теперь, — сказала Элора. — Ты — синяя птица, вырвавшаяся из клетки. Лети.
Она протянула мне сверток из тонкой ткани. Внутри было платье простого кроя, цвета древесной коры и выцветшей зелени — то, что носили странницы и жительницы дальних деревень. Я сняла свое последнее напоминание о замке — порванное и грязное, но все еще дорогое платье невесты и надела новое. Оно пахло дымом и травами, но одновременно и свободой.
Я повернулась к Лео. Он смотрел на меня, и в его глазах было что-то неуловимое — удивление, одобрение, а может быть, что-то еще. — Ну что, — сказала я, пытаясь улыбнуться, хотя голос все еще дрожал. — Узнал бы ты меня сейчас?
Он покачал головой, и его улыбка, наконец, вернулась — усталая, но настоящая. — Ни за что. Даже твоя подруга Катя, будь она здесь, прошла бы мимо. Теперь ты… другая.
Да, я была другой. Синеволосой беглянкой в платье из мешковины, с ценой на голове и загадочным спутником, в котором я все больше переставала сомневаться.
Я стерла себя, чтобы обрести себя заново. И глядя на наше двойное отражение в темной воде, его уставшее, но твердое лицо и мое новое, синее отражение, я внезапно поняла, что этот путь, каким бы опасным он ни был, был моим единственным верным выбором. Впереди была неизвестность, но впервые за много дней моего пребывания, она не казалась такой уж пугающей.
Глава 14. Таверна «Последний вздох» и синее забвение.
Алиса.
Таверна «Последний вздох» оправдывала свое название с первого взгляда. Она притулилась на краю мира, если этим миром считать последние признаки цивилизации перед бескрайними, поросшими багровым вереском пустошами, что вели прямиком в Гибельные земли.
Здание было кривым, сложенным из темного, почти черного камня, с провалившейся кое-где крышей и единственным тусклым окном, из которого лился желтоватый свет, словно таверна была живым существом и это был ее больной, воспаленный глаз.
—Уютненько, — пробормотала я, подбирая полы своего нового, грубого платья, чтобы не зацепить им за торчащие из стены колья. — Прямо как в моих самых страшных кошмарах о деревенском отдыхе.
Лео фыркнул, но в его глазах читалась усталая благодарность за эту жалкую попытку юмора. Мы оба были на пределе. Дни бегства, ночи, проведенные в сырых пещерах или под открытым небом, постоянный страх быть пойманными — все это сказывалось. Нам нужно было скрытое укрытие, горячая еда и, хотя бы на несколько часов, иллюзия безопасности.
Когда он толкнул тяжелую, скрипучую дверь, на нас обрушилась стена звуков и запахов. Густой, как бульон, воздух пах дешевым пивом, потом, жареным мясом с непонятной приправой и влажной шерстью. В большом зале, слабо освещенном чадящими факелами, царил шумный хаос. У стены двое гномов с седыми, заплетенными в косы бородами, не отрываясь, играли в кости, яростно ругаясь на своем гортанном наречии. За другим столом сидел охотник, его выдавали потертая кожаная куртка и лук, прислоненный к стулу, он мрачно потягивал пиво из глиняной кружки, уставившись в одну точку. В углу, на крошечной сцене, какая-то женщина с лицом, испещренным татуировками, пыталась петь балладу под расстроенную лютню, но ее голос тонул в общем гомоне.
Мы пробирались к стойке, и я чувствовала на себе десятки любопытных, оценивающих взглядов. Лео, как всегда, был невозмутим. Он подошел к хозяину, громадному мужчине с головой, похожей на вареный окорок, и глазами-щелочками, в которых теплилась искорка вечной усталости.
—Две миски похлебки. Кружка эля. И комната на ночь, — сказал Лео, кладя на стойку несколько монет из нашего скудного запаса. — Одна комната.
Хозяин лениво кивнул, сгреб монеты жирными пальцами и бросил на нас беглый взгляд. Его взгляд задержался на моих волосах, и в его глазах мелькнуло что-то… знакомое. Мне стало не по себе, но он лишь хмыкнул и повернулся к котлу.
Мы уселись за свободный столик в углу, и я попыталась сделать вид, что меня не трясет от нервного напряжения. Именно тогда мой взгляд упал на нее... на грубую, изодранную по краям афишу, прибитую к стене рядом со стойкой. На ней был изображен… мой портрет. Точнее, портрет Алисии Энжени. Мои прежние, рыжевато-каштановые волосы, большие испуганные глаза, идеальные черты лица. А под ним — текст, набранный крупными, даже аршинными и от того угрожающими буквами:
«Вознаграждение. 1000 золотых крон за живую. 500 за голову. Беглая невеста герцога Виалара, Алисия Энжени. Опасна. Колдунья. Похитила фамильную реликвию. Всем и каждому предписано сообщить о ее местонахождении.»
Меня снова, как и тогда в лесу, обдало жаром, а потом холодом. Колдунья. Похитила реликвию. Ложь Эдриана была настолько чудовищной и наглой, что у меня перехватило дыхание. Я сжала кулаки под столом, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Тысяча крон. За такую сумму любой из этих людей продаст свою бабушку, не то что синеволосую беглянку.
Лео, заметив мой взгляд, положил свою руку поверх моей. Его прикосновение было твердым и обжигающе реальным.
— Не смотри, — тихо прошептал он. — Ты не она.
В этот момент к нашему столу подошел один из гномов, пошатываясь от выпитого. Его глаза блестели от любопытства и алкоголя. —Эй, парень! — сипло крикнул он, хлопая Лео по плечу. — А щеголь-то ты, я погляжу! Откуда такую диковинку привез? — он ткнул толстым пальцем в мои волосы.
Я замерла, готовая к худшему, но Лео лишь медленно поднял на него взгляд, и в его серых глазах заплясали знакомые насмешливые огоньки. —Нашел в лесу, дядя Хмель, — парировал он, и я с удивлением поняла, что он знает имя гнома. — Синяя птичка. Запела так, что мое сердце растаяло. Пришлось забрать с собой.
Гном раскатисто захохотал, и к нему присоединился его напарник. —Птичка, говоришь? А по мне — так эльфийка! — подмигнул второй гном. — Видал я таких! С длинными ушками и спесью невероятной! Ну-ка, девица, покажи ушки! Докажи, что ты не из их благородий!
В таверне наступила тишина. Все ждали
