Ткань наших душ - К. М. Моронова

Глаза Лиама темные, впалые и страшные. У него даже нет своего обычного гнева. Волосы мокрые, потому что он не позаботился их высушить.

Я беру еще одно полотенце и бросаю ему на голову.

— Я буду в комнате. Пожалуйста, не делай больше ничего сегодня вечером, я устала и не очень хочу делать это снова.

Жду минуту, и когда он не отвечает, ухожу.

У меня такое чувство, что я здесь работаю.

В коридоре темно и тихо, в нашей комнате царит приятная тишина. Я чувствую, что могу проспать несколько дней. С грязными ботинками Лиама придется подождать до завтрашнего утра.

Я раздеваюсь и натягиваю мешковатую рубашку, а затем падаю в кровать.

Дверь открывается через несколько минут.

Шаги Лиама останавливаются возле моей кровати, и я колеблюсь, прежде чем открыть глаза. Он смотрит на меня сверху вниз, волосы сухие, а в глазах отчетливо мелькивает гнев.

Дерзость.

— Не за что, — бурчу я и переворачиваюсь на кровати, натягивая одеяло на голову, желая, чтобы он просто оставил меня в покое.

Кровать опускается, и мое сердце подпрыгивает в груди, когда он наваливается на меня всем своим весом. Откидывает одеяло, чтобы увидеть мои глаза.

— Зачем ты это сделала? — спрашивает он, не беззлобно, но его голос низкий и лишенный тепла.

— Потому что тебе было больно и я…

— Не об этом, — шипит он. — Кто… Кто сделал тебе так больно, что ты хотела умереть?

Он пристально смотрит мне в глаза. Наклоняется надо мной и прижимает к себе. Не думаю, что он намерен позволить мне заснуть без ответа.

— Ну, это был не один человек.

Лиам выжидательно смотрит на меня.

— А зачем тебе это знать? Я думала, что оттолкнула тебя.

Я пытаюсь высвободиться из-под одеяла, но он крепче держит меня.

— Так и есть. — Я борюсь с болью, которую причиняет мне обида. — Но это делает тебя еще более удивительной. Опять же, кто мог посеять такое темное, зловещее семя в такое сердце, как твое? — Его глаза смягчаются.

Это был комплимент?

Сердце в груди сжимается и мне становится трудно дышать. Начинает кружиться голова, и Лиам замечает это, поднимая бровь.

— Мне нужны мои лекарства, — бормочу я.

Как я могла забыть их принять? Первый день, и это полное дерьмо.

Его брови обеспокоенно сводятся, и он хватает несколько бутылок с тумбочки, протягивает их мне и терпеливо наблюдает, как я откупориваю их и пью по одной из каждой бутылки.

— Что с тобой? — спрашивает он, когда я делаю несколько глотков воды.

Смотрю на него боковым зрением.

— У меня больное сердце. Так что если бы ты мог воздержаться от того, чтобы прижимать меня к кровати, было бы замечательно. Стресс и тревога ухудшают побочные эффекты.

Его лицо заметно бледнеет, а глаза омрачает вина.

— Я не знал… Прости.

— Может, теперь мы просто ляжем спать?

Я откладываю таблетки и ложусь на спину. Лиам еще несколько минут сидит на моей кровати, прежде чем возвращается на свою.

Ⅸ

Уинн

Когда я принимаю душ и одеваюсь, спеша на первый сеанс этого дня, уже десять часов.

Пропустить завтрак — это нормально. Я нашла несколько батончиков мюсли на своем столе и прихватила один по дороге в тренажерный зал. По словам Джерико, физические упражнения имеют решающее значение для психического здоровья, и мы всегда начинаем свое утро с часовой тренировки.

Я поглощаю батончик мюсли и настраиваюсь на то, что сегодня встречу еще больше незнакомых лиц. К счастью, сегодня утром в душевой было довольно пусто, кроме нескольких других женщин.

Тренажерный зал находится на втором этаже и выходит на заднюю часть поместья. Я нерешительно захожу в комнату, а там стоит Джерико.

— Доброе утро, Колдфокс. Выглядите так, будто спали дерьмово, — бормочет он, отмечая мое имя в своем блокноте.

Я изображаю улыбку.

— Да, видимо, волнение первой ночи, — вру я.

Когда я проснулась, Лиама уже не было в комнате, и я понятия не имею, как выглядит его расписание. Но я чувствую облегчение, что не вижу его имени в списке Джерико.

— Да, это скоро пройдет. Кроме того, ваш брат связался с нами сегодня утром и попросил снотворное для вас, так что я передам его вам до вечера.

Он смотрит поверх моей головы, когда еще несколько пациентов заходят и направляются к беговым дорожкам в глубине помещения.

— Спасибо, — бормочу я и обвожу взглядом комнату.

Кажется, что каждый находится в своей зоне. Большинство людей в наушниках или с кем-то рядом.

Среди вариантов — беговые дорожки, кардиотренажеры, эллиптические тренажеры или штанги.

Я устраиваюсь на беговой дорожке в передней части комнаты, чтобы по крайней мере смотреть на лес и низкие облака, тяжелые от дождя.

Кто-то становится на беговую дорожку справа от меня. Я не поднимаю глаз, потому что нажимаю низкую скорость на тренажере. Лента начинает двигаться, и я иду уверенным шагом.

Несколько других пациентов за моей спиной разговаривают тихими голосами. Я не могу не подслушивать.

— Ты видела обновление в коридоре? — спрашивает одна женщина у другой.

— Нет, а что?

— В вестибюле теперь есть видеонаблюдение, и если покидаешь «Харлоу» навсегда, то надо выписаться, иначе сочтут пропавшим без вести.

Вторая девушка на мгновение замолкает.

— Ты думаешь, это из-за тех пропавших людей?

— Десять лет назад? Я не думаю, что они действительно пропали. Мне кажется, что они мертвы и похоронены в подвале.

Подождите, пропавшие люди? Как статьи в дневнике Лиама?

— Сидни говорит, что если ночью не прижать обувь к двери, то они будут шептать под ней, — со страхом говорит другая девушка.

Я не смогла бы идти тише, даже если бы попыталась, так как отчаянно прислушиваюсь к каждому их слову. Страх пронизывает мое тело. Как я не слышала об этом? Опять же, это Монтана, где ничто никогда не является большой проблемой, кроме бизонов в Йеллоустоне.

— А что это за розовые волосы?

Я физически подпрыгиваю, и из моего горла вырывается тоненький визг.

Смотрю на мужчину справа от меня. Его легко узнать по красивым чертам лица. Один из немногих, кого я помню со вчерашнего дня.

Он смеется, включая беговую дорожку.

— Блять, извини за это. Не хотел тебя напугать.

Я делаю несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться.

— Лэнстон, да?

Он улыбается и кивает.

— Да, я удивлен, что ты помнишь. И я имел в виду свой вопрос в хорошем смысле. Мне нравятся твои волосы. Мне интересно, почему розовые? — Лэнстон нервничает, и его щеки уже ярко краснеют.

Его черная футболка марки