Страдания и Звёздный свет - Каролайн Пекхам

невезения, они доказывают, что я ошибаюсь. Так что следи за своими словами.

Я убрала его руку от своего рта и решительно посмотрела на него, несмотря на то, как сильно этот человек заставлял трепетать мое сердце. — Я буду делать то, что захочу.

— Ты упрямишься только ради того, чтобы бросить мне вызов.

— Нет, я бросаю тебе вызов, потому что ты ведешь себя как задница, и потому что я не твоя, чтобы мной командовать.

— Я не пытаюсь командовать тобой. Я пытаюсь защитить тебя. Ты моя пара.

— Это не делает меня твоей собственностью, — огрызнулась я.

Он воззрился на меня, и меня поглотило его угрожающее присутствие, его сила — аура, которую я чувствовала, обволакивая мои легкие и сдавливая их. — Не собственность, нет. Но ты моя. Ты была моей до того, как мы встретились, и стала моей в ту минуту, когда мы встретились взглядами. Ты моя в этой жизни, и в каждой последующей. Ты моя в каждой реальности, где ты существуешь, и моя в каждой реальности, где тебя нет. А я — твой во всех смыслах, которые ты только можешь себе представить. Я с радостью стану твоей собственностью, но я также буду твоим опекуном, твоим хранителем, твоим защитником. И я сделаю все возможное, чтобы уберечь тебя от опасности, потому что иначе я не могу.

— Черт бы побрал тебя и твои красивые слова, — прошептала я, теряясь в нем, как всегда.

Его губы искривились в ухмылке, и он протянул руку, чтобы провести большим пальцем по моей челюсти в мягкой ласке.

— Достаточно ли они красивы, чтобы ты перестала играть с древними артефактами и злить звезды?

Я покрутила кристалл между пальцами.

— Я пойду на компромисс. Я перестану злить звезды, но с артефактами я еще не закончила, — я подняла кристалл к его глазам. — Что это?

Он нахмурился, сосредоточившись на нем, интерес окрасил его лицо. — Это кристалл Сердца Памяти. Он хранит воспоминания.

— Как я могу получить к ним доступ? — взволнованно спросила я.

— Если они предназначены для тебя, ты можешь получить доступ к ним с помощью крови, но…

— Клык, пожалуйста. — Я поднесла большой палец к его рту, проталкивая его между губами, в то время как его выражение лица снова стало сердитым.

— Блу, — предупредил он.

— Ну же, возможно, здесь нас ждут древние воспоминания Фениксов, — убеждала я, надавливая на его клык, заставляя его клыки удлиниться.

Он сдался, приоткрыл рот и позволил мне рассечь большой палец о свой клык. Я опустила руку, чтобы растереть каплю крови по кристаллу, и в одно мгновение меня унесло прочь, погрузив в давно потерянные воспоминания о прошлом.

— Да здравствует первая королева нового королевства Солярия, королева Эльвия Вега! — прокричал мужчина, а я наблюдала за происходящим глазами королевы, мои руки обвились вокруг раскаленного рубинового трона, на котором я сидела.

Толпа ликовала, и сердце мое разрывалось от победы. Земля была завоевана, границы проведены, и, наконец, я получила свой приз. Это будет моим наследием, и когда мой взгляд остановился на воине Феникса, Сантьяго Антаресе, человеке, который сражался рядом со мной в бесчисленных битвах, я поняла, что пришло время взять его в мужья. Он доказал, что достоин этого, и теперь, когда я наконец-то могла переключить свои мысли с войны на плоды наших трудов, я обнаружила, что жажду его с давно забытым голодом, которому не позволяла себе потакать уже много лун.

Он улыбнулся мне в своей плутовской, слишком привычной манере, которая всегда раздвигала границы его положения под его королевой, но мне было приятно напомнить ему, где его место.

Дворец Пламени был недавно построен и сверкал силой моего рода: Фениксы при моем дворе напитали это место огнем, который жил в их плоти. Когда празднования закончатся, я тоже преподнесу ему частичку себя, но теперь пришло время наконец-то пожинать плоды нашей победы.

Воспоминания сместились, и я снова погрузилась в мысли Эльвии, стоявшей под убывающей луной, в струящейся серебристой ночной рубашке, облегавшей ее тело.

Я пробиралась через темные джунгли, где воздух был густым, а среди деревьев порхали светлячки. Я шла босиком по холму, где деревья редели и открывался вид на бескрайние небеса: Млечный Путь простирался на всю длину неба в хрустальном тумане розового и голубого цвета. В эту ночь мое сердце было диким, и безумное отчаяние влекло меня сюда, на вершину холма, где возвышался единственный стебель цветка Нокс. Я приходила сюда каждую ночь, ожидая, пока лепестки раскроются, чтобы собрать драгоценную пыльцу. Как только цветок распускался, он задерживался до рассвета, а затем не появлялся в течение многих лет.

Пыльца обладала невиданной силой, а если смешать ее с порошком треквита и эликсиром дунебарка, то получалось зелье, способное на время сделать фейри устойчивыми к способностям Нимф отключать нас от магии. Я считала нашу войну законченной, когда заявила права на эту новую землю, но она была далека от завершения. Нимфы восстали против нас, пытаясь вырвать королевство из наших рук, и они сражались с нами с такой кровавой жестокостью, какой я не ожидала.

Мои Провидцы были слепы к их передвижениям, и хотя они не обладали таким оружием и подготовкой, как мы, они компенсировали это огромной численностью и невидимостью для нас благодаря прорицанию. Эта пыльца могла помочь, но в глубине души я знала, что этого недостаточно. Сколько бы нимф мы ни уничтожали, на их место приходили новые, утверждая, что эта земля принадлежит им и только им. Я не уступлю, не попытаюсь заключить мир, не тогда, когда увидела жестокость, которую они проявили в бою. Нимфы могли быть сестринской расой по отношению к фейри, рожденной от одного корня много тысяч лет назад, но я не признавала их равными себе.

Цветок начал светиться бледно-голубым светом, и я задохнулась, бросилась вперед, упала на колени и подняла баночку, которую принесла, чтобы собрать пыльцу. Лепестки раскрылись, и из них полился неземной свет, луна, казалось, тоже заглянула сюда, чтобы полюбоваться им, и на моем лице появилась улыбка.

Я подняла банку, готовая собрать драгоценные частицы, но когда я подошла ближе, лепестки начали опадать, а свет померк.

— Нет, — задыхаясь, я потянулась к цветку, но даже мое дыхание, казалось, заставило его завянуть, лепестки превратились в пар на ветру.

В следующее мгновение он исчез — ни пыльцы, ни света, ничего. Я слышала о такой вероятности: цветок настолько нежен, что даже слишком теплый ветерок или слишком прохладная ночь могут заставить его увянуть.

Я отпустила банку, и она грохнулась на