Игра желаний: Преданность - Хейзел Райли

Тимос бросает на меня хитрый взгляд. Он снимает рюкзачок, который висел у него за спиной и который я даже не заметила. Открывает его и достает пару черных кроссовок.

— Но это же мои! — восклицаю я.

Он театральным жестом ставит их у моих ног. — Пока ты собиралась на вечер, я имел удовольствие… — Он хмурится. — Относительное удовольствие, учитывая, что он снова был полуголым. Кто-нибудь должен сказать твоему близнецу, что нет смысла надевать халат, если оставляешь его полностью распахнутым.

Знал бы он, сколько раз мы пытались ему об этом сказать. Я — по-хорошему. Афина и Хайдес — методами пожёстче. Аполлону всегда было плевать.

— В общем, — возобновляет Тимос, — я немного поболтал с Гермесом. Он посоветовал мне захватить для тебя кроссовки, потому что в конце вечера ты всегда подшофе, и каблуки, которые ты так любишь, сильно усложняют дорогу домой.

Улыбка искренней радости расцветает на моем лице. Тимос не сводит с меня глаз, даже не пытаясь это скрыть.

Я прислоняюсь к парапету за спиной, расстегиваю ремешки каблуков со стразами Swarovski под цвет платья и натягиваю свои «конверсы». Тимос подбирает босоножки и убирает их в рюкзак.

У меня нет желания слушать его нотации о том, что развязанные шнурки могут привести к падению и проломленному черепу. Гипотеза крайне нереалистичная, учитывая, что у этого человека рефлексы как у супергероя, генетически модифицированного в лаборатории.

Мы продолжаем путь к дому в молчании.

— Я наблюдал за тобой, когда ты работала, — нарушает он тишину шепотом. — Только в перерывах между клиентами, — уточняет он. — В этой приватной комнате ты кажешься самым несчастным человеком на свете. А на танцполе, когда танцуешь со своими сотрудниками, — самым счастливым.

Я пожимаю плечами, всё еще не находя слов. Мне не нравится мысль, что Тимос тоже считает меня неспособной постоять за себя, но я мало что могу с этим поделать.

— Ты ошибаешься. Мне просто было скучно.

— Кронос заставляет тебя это делать?

— Это не твое дело, — ставлю я его на место, стараясь быть вежливой, но решительной.

— Ладно.

Оставшиеся пять минут пути проходят под звуки острова. Музыка из разных заведений, голоса клиентов, которые переходят с места на место, чтобы испытать удачу в разных точках, шум моря вокруг нас и стрекот сверчков.

Мы поднимаемся по лестнице, ведущей на террасу спален, чтобы не рисковать встречей с родителями. Они тоже должны быть где-то на острове — Кронос и Рея иногда заглядывают в залы, чтобы лично убедиться, что всё идет по плану.

Прежде чем я успеваю открыть стеклянную дверь своей комнаты, Тимос меня останавливает. — Я войду первым и проверю, всё ли в порядке.

Он исчезает внутри, оставляя меня на пороге. Включает только настольную лампу на тумбочке. Усталость берет свое, веки закрываются сами собой. Мне приходится бороться со сном, навалившимся из-за алкоголя и танцев.

— Тимос? — зову я через какое-то время.

Ответа нет. И чтобы не терять время, я вхожу сама. Тимос замер в углу комнаты, который мне не был виден снаружи. Выражение его лица на этот раз не назовешь непроницаемым. Гневная складка всё еще при нём, но я вижу в нём что-то новое.

Беспокойство? Нет. Ужас? Да, это ужас.

Я встаю рядом с ним и прослеживаю за его взглядом. Если уж он почувствовал нечто подобное, то во мне это чувство усиливается стократно, до тошноты.

В ряд на моей кровати расставлены девять кукол. Все абсолютно одинаковые: светлые волосы, голубые глаза, простые белые платья с золотым поясом на талии. Нарисованные губы застыли в зловещей улыбке.

Это некрасивые куклы. Это те самые куклы, которые бывают в фильмах ужасов.

Но самое страшное в другом. У первых трех, если считать слева, что-то лежит на коленях.

— Это… — Я не могу закончить фразу.

— Три человеческих лица, — договаривает Тимос.

На секунду он выдает свое отвращение, но тут же берет себя в руки — возможно, чтобы не пугать меня еще сильнее.

Три погибшие девушки. У трех кукол на коленях три человеческих лица. Не хватает шести. Итого девять убийств. Девять — как количество букв в моем имени.

Похоже, мои домашние на днях не просто так сотрясали воздух.

— Слушай меня внимательно, Афродита, — шепчет Тимос в полумраке. — Сейчас мы спускаемся вниз, и ты готовишь себе ромашковый чай. Я на время оставлю тебя с другим охранником.

— А ты что будешь делать?

Тимос не смотрит на меня, его взгляд направлен куда-то мимо, челюсти сжаты, а кадык судорожно дергается. — Пойду надеру задницу тому, кто позволил постороннему сюда войти.

Глава 6…И ТЬМА

Мойры (в древнегреческом языке «Μοῖραι», «Moìrai», «части» или «доли») — это три сестры, в чьи обязанности входил контроль над судьбой каждого, как смертного, так и бессмертного. Они пряли, отмеряли и обрезали нить жизни каждого существа. Их власть считалась абсолютной и превосходила даже власть богов. Клото была той, кто прял нить жизни, давая начало существованию каждого индивида. Лахесис занималась измерением нити, определяя длину судьбы каждого. Атропос, самая неумолимая из трех, отвечала за то, чтобы перерезать её своими ножницами, знаменуя конец существования. Её имя означает «неизбежная», «неотвратимая».

Тимос

Лайвли в Греции всегда были на слуху, но я не думал, что они еще страннее, чем их малюют в сплетнях.

И уж точно, когда я познакомился со всей пятеркой, не ожидал, что именно Афродита окажется самой проблемной — она меня на грань нервного срыва сводит.

Платят хорошо. Это лишние деньги, много лишних денег, даются легко.

Ну, на самом деле — легко, да еще и весело. Почти. При всем том, что она сводит меня с ума, должен признать: я думал, всё будет гораздо хуже. Афродита… она действительно нечто из ряда вон.

Не говоря уже о её близнеце-нудисте. Кажется, я видел его член чаще, чем свой собственный.

Афина — типичная крутая девчонка, никого к себе не подпускает, и мне это даже нравится. Я здесь не для того, чтобы сидеть с ними на пляже и болтать о том о сём.

Хайдес — тихий, незаметный, но всегда наготове.

А вот от Аполлона у меня мурашки. Он тоже из молчаливых, но из тех, про кого не поймешь: то ли он просто в своих мыслях, то ли планирует массовое убийство.

В любом случае, это детали, на которые мне не стоит особо отвлекаться. Я здесь по другим причинам, и нужно четко держать их в голове.

— Это правда необходимо? — спрашиваю я Афродиту после десяти