Айрис. Изменчивыми тропами - Юлия Арниева

Мои руки прекратили дрожать, а сердце бешено колотится, только когда я закончила разливать по кружкам чай. Поэтому поднос с чашками до библиотеки я донесла без потерь, что не могло меня не радовать. Мужчина, как и говорил, зажёг лампы, и танцующее пламя за стеклом мягким светом озаряло помещение, прогоняя мрачный сумрак, создавая уютную атмосферу. Зайдя в библиотеку, меня вновь охватило волнение, стоило мне только увидеть мистера Рейнарда сидящем на диване с книгой в руках и расстёгнутой на две пуговице рубахой у шеи.

— Спасибо, — поблагодарил мужчина, лёгкой пружинистой походкой преодолел разделяющее нас расстояние, забирая из моих рук совсем не тяжёлый поднос, — на край стола поставлю, тогда нам обоим будет удобно достать чашки.

— Угу, — растерянно кивнула, замерев в центре комнаты, не зная, что дальше делать.

— Ты же хотела читать? — улыбнулся мужчина, заметив мою нерешительность, — присаживайся, только не вслух, это отвлекает.

— Кхм… ваша светлость, — пробормотала, чувствуя, как комок в груди вновь разрастается и становится трудно дышать, — я, наверное, пойду и спасибо вам.

— Я напугал тебя, — произнёс очевидное мистер Рейнард, пытливо вглядываясь в меня.

— Нет… но я не понимаю почему, — выпалила, дерзко посмотрев на мужчину.

— А почему нет? — хмыкнул мистер Рейнард, возвращаясь на диван, — позволишь? Я устал в дороге.

— Ндааа…

— Отвечая на твой вопрос. Редко встретишь девушку, которая с таким увлечением читает историю Гитории. Обычно, если они и держат в руках книгу это какой-нибудь роман о неразделенной любви. И не беспокойся, я поговорю с миссис Мэдисон и объясню ей, что позволил тебе здесь находиться, она не накажет тебя.

— Спасибо, — снова поблагодарила, поразмыслив пару минут, решила, что мой уход сейчас будет очень глупо смотреться. Я, не сводя взгляд с мужчины, прошла к креслу, спросила, — значит труд Тариса?

— Да, — кивнул мистер Рейнард и больше ни слова не сказав, погрузился в чтение какой-то книги.

Ещё, наверное, час он просидел на диване, время от времени отпивая из чашки наверняка остывший напиток. Больше мы с ним ни о чём не говорили, в комнате стояла тишина и только были слышны перелистывания страниц книг, его частые, мои редкие. Спустя ещё час мистер Рейнард достал из кармана брюк хронограф, мельком взглянув на них, закрыл книгу. Всё это я наблюдала через опущенные веки, старательно делая вид, что читаю.

— Приятных снов, Айрис, — пожелал его светлость, прежде чем покинуть библиотеку.

— Приятных снов, мистер Рейнард, — эхом отозвалась, наконец вдохнув полной грудью, стоило за двери закрыться.

Глава 12

Глава 12

— Ты сегодня задумчивая. Случилось чего? — спросила Велма, после того как я третий раз не ответила на её вопрос.

— Нет, — извиняющее улыбнулась, поторопилась оправдаться, — повторяю выученные слова.

— Ты не слишком усердствуй, — добродушно усмехнулась женщина, вручая мне миску с салатом, — читать умеешь и уже хорошо, счёт ты знаешь лучше меня, вот научу тебя готовить и не пропадёшь, всегда работу найдёшь.

— Спасибо, — рассеянно улыбнулась, подав Софи булочку, — мы в сад выйдем? Я пока не нужна здесь?

— Нет, иди отдохни, а то скоро без продуха будем на кухне работать.

В саду, устроившись, как обычно в тени раскидистого дерева, я принялась рассказывать Софи, всё, что успела вычитать прошлой ночью. Таким образом, закрепляя полученные сведения у себя в голове, ну и девочку заодно обучая.

— Мы с Горин не были на море, — тяжело вздохнула кроха, срывая травинки, складывала их в невысокий стожок у края пледа.

— Я, наверное, тоже, но мы обязательно его увидим, — проговорила, перевернувшись на живот, подложила руки под подбородок, смотрела, как маленький муравьишка тащит на себе кусок коры, размером больше его минимум в два раза, — а ты знаешь, что муравей может поднять вес, превышающий его вес в пятьдесят раз. Но самый сильным из насекомых считается жук-навозник, он поднимает груз в тысячу раз больше, чем свой собственный.

— Да? — потрясённо пробормотала Софи, устраиваясь рядом со мной, — ой! Точно, смотри какая большая веточка, а муравей несёт. А откуда ты знаешь? В книге прочитала?

— Хм… скорее всего, — запнулась я, поражённая забавной вспышкой своей памяти, — смотри какая гусеница пушистая, словно в шубке.

— Это глаза?

— Да, которые смотрят на тебя и недоумевают, глядя на такого великана, — рассмеялась, наблюдая за удивлённой девочкой.

Время перерыва пролетело быстро, отправив Софи в нашу комнату на дневной сон, как посоветовала Велма, вырастившая двух сыновей. Я вернулась к работе. Сегодня кухарка запланировала напечь коржи для торта и сделать крем. Мне же было поручено взбить яйца в густую пышную пену. Орудуя венчиком в миске, меня терзали смутные видения, что можно это действие сделать гораздо быстрее и менее трудозатратный, но я не могла понять или вспомнить как. Поэтому продолжала трудиться не покладая рук.

— Айрис, добрый день!

— Добрый, Чад, — поприветствовала парнишку, который занимался доставкой продуктов в замок, — как прошла встреча с родными?

— Мать приболела, но уже получше стало. Отец крышу на доме подправил, — принялся делиться последними новостями Чад, время от времени украдкой на меня посматривая. Велма глядя на нас довольно улыбалась, разминая руками сливочное масло вместе с мукой.

— Как Бак поживает?

— Дом начал строить, сказал, пора обзаводиться семьёй, — ответил Чад, вытаскивая из короба мешки с крупой, многозначительно на меня взглянув, продолжил, — я тоже подумываю дом поднимать, и земля имеется у реки и лес рядом.

— Уверена, твоей девушке повезло, — улыбнулась парнишке, догадываясь, что все эти настойчивые рассказы о его семье, о планах неспроста. Но давать ложную надежду я не хотела, Чад отличный парень, но не в моём вкусе.

— Вот, отец велел передать, — смущено буркнул Чад, поставив передо мной небольшую деревянную шкатулку, с потрясающе красивым узором на крышке.

— Спасибо, — растерялась, не зная, как и ответить на такой дар. Мало ли чем эта шкатулка меня обяжет, но и отказывать не спешила, глядя на нахмуренное лицо парнишки. Мне совсем не хотелось его обижать.

— Тал принеси, за такую красоту не жалко столько отдать, — произнесла Велма, не дав и слово сказать Чаду, — ох и умелец твой отец, поди на