Избранницы правителей Эёрана: история демонов Нарака. Трилогия (СИ) - Свадьбина Любовь

– …опять пакостит. По другому и быть не может.

– Вольистар, конечно, склонен к дебильным шуткам, но зачем ему выливать треть воды из бассейна на пол? И чем он столько вычерпал? Как сделал это так быстро?

– Ну а кто еще мог это сделать?

– Может, неисправность какая‑то?

– Он мог ведрами вычерпать, нанять кого‑нибудь из прислуги или спрыгивал в воду, а брызги вылетали. Ты же видел, там стены и потолок мокрые…

– Даже если мы все вместе в бассейн с вышки спрыгнем, мы столько из нее не выплещем. Скорее всего, это какая‑то неисправность…

Голоса становятся невнятными, а после щелчка двери и вовсе исчезают.

«Студенты», – ностальгически вздыхает Леонхашарт и снова утыкается в свой смартфон. Поэтому он не видит, как воздух перед дверью в приютившую его комнату слегка искажается, словно от марева.

* * *

– Какой извращенец это нам выписал? – Манакриза, как всегда, прямолинейна.

Все мы сейчас рассматриваем выданные нам перед сном вещи. В соседних комнатах царит шум и гам, слышится возмущенное Принцессино: «Почему я должна ходить, как все? И мне не идет этот ужасный цвет!»

Разглядывая алую кружевную… эм… сбрую (очень хорошую сбрую, бесспорно качественную, с прекрасными узорами) я склонна назвать заказчика не столько извращенцем, сколько ценителем. Женской красоты. Обнаженной женской красоты, потому что предоставленные нам кружева прикрывают совсем чуть‑чуть, а что и прикрывают, то не сильно. Стоит признать, что более закрытые кружевные варианты тоже есть – черные комплекты. Еще чулки. И туфли на высоченных каблуках. Если бы не платья в пол, подумала бы, что нас для эскорта одевают.

– Никогда не видела ничего подобного, – Катари нежно ощупывает кружевной корсаж. – У Джель будет истерика.

Представляю нашу скромницу при виде этих вещей… жалко девчонку. Мозги в ее мире ей запудрили основательно, наверняка решит, что соблазнительное кружевное нижнее белье – происки злых духов. Усмехаюсь: не злых духов, а самых настоящих демонов. Возможно даже немного озабоченных.

Лисса, едва глянув на нижнее белье, сосредотачивается на украшениях. Не знаю, с чего вдруг демоны так расщедрились, но снаряжают нас визуально не хуже, чем остальных студенток. Если, конечно, нам выдадут вещей на смену, а не заставят ходить в одном и том же каждый день.

Разложив трусики, бюстгальтеры, корсажи, «сбрую» и чулки на кровати, окидываю их критическим взглядом. Затем ощупываю. Вещи действительно первоклассные, и их соблазнительность… напоминает мне о Леонхашарте. Интересно, он знает, что завтра утром будет у нас всех под одеждой? Просто целый отряд соблазнительниц.

Отложив белье, рассматриваю платье. Оно тоже выглядит качественным, ткань приятная и немного необычная на ощупь, не собирает статическое электричество, почти не мнется. Пройдя с платьем в ванную комнату, прикладываю его к груди. Повезло: цвет мне к лицу. Очень. Да и фасон должен подчеркнуть достоинства фигуры. Если бы нам не выдали одинаковые для всех платья, решила бы, что шили специально для меня.

Крутясь у зеркала и представляя, как завтра выйду отсюда вся такая красивая, и не буду уступать местным расфуфыренным рогатым обитательницам, я вдруг осознаю, что это совершенно нетипичное для меня поведение. Я, конечно, люблю красивые вещи, но если у меня их не было, я никогда не переживала, оказавшись среди отлично одетых людей. А сегодня я из‑за невзрачной одежды почти переживала и теперь глупо радуюсь возможности выглядеть не хуже демониц…

Фотографии в журнале не врут. Интересно, а Леонхашарт тоже переживает? Думает, что надеть на встречу со мной? Чувствует себя неуверенно или даже глупо?

– Он и так уже сражен наповал. – Лисса улыбается мне от двери. – Как бы завтра от такой красоты не онемел. Он же должен лекции нам читать, обидно будет, если не сможет пары слов связать.

– Вряд ли, он же не будет знать, что под платьем, а оно очень приличное.

Говорю так, а сама вспоминаю, есть ли у наших парт передние стенки под столешницей. Потому что если нет, можно подтянуть подол повыше, и тогда с кафедры может открыться весьма интересный вид…

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

«Ё‑мое, о чем я думаю на ночь глядя? Чур меня, чур!» – отмахиваюсь я от этой безумной фантазии, надеясь, что других невест она не посетит.

* * *

Тяжела судьба подручных гениальной Юмаат. Даже если этот подручный – урожденный лорд. Зеленоглазый и зеленорогий лорд Мадаарис, известный Насте как просто «Мад», неоднократно познал эту истину на своей шкуре и продолжает познавать.

Сегодня, например, вместо того, чтобы отсыпаться после трудовых будней, он должен проникнуть в хорошо охраняемый кампус благородного факультета, влезть в мужское общежитие, незаметно пробраться в комнату к иномирянкам и снова добиться от Насти ношения датчиков.

Но бездарностей миледи Юмаат возле себя не держит, так что, потратив пять часов, множество гаджетов и даже немного магии, под утро Мадаарис все же ступает на беломраморный пол мужского общежития. Чудо‑плаща ему не положено, Мадаарис старательно изображает ученика.

В общежитии очень тихо. Примерно как на кладбище. И не менее жутко, потому что на кладбищах часто белое оформление, а Мадаарис с детства боится призраков, хотя доподлинно знает, что они не существуют.

Он крадется к заветной двери, моля Шааршем о благословении и помощи, оглядывается по сторонам. Сумрачно. Едва горит диодная подсветка. Никого нет. И все же Мадаариса сковывает ужас из‑за чувства, будто за ним кто‑то внимательно наблюдает. Наблюдает и ждет… чего‑то.

Но никого нет! Даже глаза статуй обращены не на него.

Оглядевшись и несколько раз повторив себе, что здесь никого нет, Мадаарис вытаскивает отмычку, тянется к замку, преграждающему путь в гостиную иномирянок.

Он не успевает ничего понять, когда что‑то темное и склизкое накрывает его голову, гася вырвавшийся из груди истошный крик.

ГЛАВА 40

– Дракон… – чувственно вздыхает Юмаат и облокачивается на стол, ее глаза подергиваются мечтательной дымкой, не видя больше графиков на планшете, ничего, кроме прекрасного образа…

Вдохновенный обман Леонхашарта, сказавшего, будто в секторе Возмездие появился дракон, играет с ней и его планом злую шутку: с тех пор Юмаат то и дело отвлекается от работы помечтать о будущих исследованиях этого чуда чудного дива дивного.

В этом томном настроении ее и застает ввалившийся в лабораторию Мадаарис. В первые мгновения, правда, она его не узнает: изодранный серый костюм, лохматые слипшиеся от слизи волосы, покрасневшее от нее же лицо ничем не напоминают обычно аккуратного лорда.

– Миледи, – взвывает Мадаарис. – Я служил вам верой и правдой, выполнял самые жуткие и немыслимые поручения, лично чистил пробирки и центрифугу, писал за вас отчеты в Архисовет и кормил вас, когда вы были слишком заняты, чтобы позаботиться о нуждах собственного тела. В память о моей верной и самоотверженной службе освободите меня от задания снимать показания датчиков с пятнадцатой невесты.

Очнувшаяся от грез Юмаат недоумевает:

– Это же легкое задание, чем оно тебе не нравится?

– Мне стоило огромных усилий ни разу не попасться на глаза архисоветнику Леонхашарту, меня чуть не побили студенты четвертого факультета, а потом и студентки, я почти попал там под обвал и едва не задохнулся от дыма. Той же ночью мне пришлось лезть в кампус благородного факультета, рискуя если не жизнью, то здоровьем. А когда я почти добрался до цели, меня… меня зажевала саламандра! И… и… и выплюнула за территорию кампуса, на которую я с таким трудом влез!

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

– Так саламандра пятнадцатой невесты выросла до ездовой! – Тут же соображает Юмаат и хлопает в ладоши. – Как здорово, я и не рассчитывала на такую удачу!