Скандальный развод или Как раздраконить свекровь - Эми Эванс

— Вон, — выдохнула я яростно на грани слышимости.

— Что-что, прости? — хлопнув глазами, невинно улыбнулась леди Кэтрин.

— Я сказала: пошла вон! — дрожащим от ярости голосом куда громче повторила я.

Лицо пожилой драконицы исказилось в гневной гримасе. Подавшись вперед, она прошипела:

— Да как ты смеешься, мерзкая девчонка?! — а после, обернувшись к сыну, возмущенно произнесла: — Посмотри, дорогой, как со мной обращается твоя обожаемая женушка, которую ты вечно защищаешь.

Над ответом Дамьен не раздумывал.

— Убирайся, — негромко, но очень четко произнес он, взглянув на мать.

— Что? — опешила та, глупо хлопнув глазами. — Да как ты смеешь подобным образом разговаривать с собственной матерью?! Я не позволю…

— Мне повторить? — вкрадчивым тоном уточнил дракон, перебив ее.

И мне удалось увидеть, как на мгновение, всего на одно короткое мгновение в ее глазах промелькнул страх.

Но несмотря на этот страх, леди Кэтрин не спешила сбегать в оскорбленных чувствах. Она, неспешно поднявшись, окинула меня взглядом, молчаливо обещавшим смертельные муки, и, гордо вскинув подбородок, неспешно удалилась, напоследок громко хлопнув дверью.

А мы с Дамьеном снова остались наедине…

Глава 16

Когда мы остались с драконом вдвоем, я вновь подняла на него яростный взгляд. Даже то, что он в кои-то веки послал мать куда следует, меня ничуть не подкупило, и пыл мой не остудило тоже.

— Молчишь? Уже раздумываешь над предложением матери? — мрачно спросила я у него. — Или ты уже все решил и теперь лишь гадаешь, когда приступить к оплодотворению юной леди Торн?

— Да что ты привязалась к этой леди Торн? — вспылив, прошипел в ответ дракон. — Мне нет разницы, она или другая.

Вот только мне такой ответ в корне не понравился. А в целом о сложившейся ситуации даже думать не хотелось.

Но от этого никуда было не деться. И пусть у меня было ощущение, что меня макнули с головой в лужу с дурнопахнущим содержимым, выяснить все я решила прямо сейчас.

— Так, значит, ты ничего не имеешь против ее кандидатуры? — прищурившись, настойчиво поинтересовалась у Дамьена.

— А почему нет? — развел муж руками. — Она с нами знакома, знает всю ситуацию. Молода, способна выносить ребенка.

Вот значит, как? Целый месяц отнекивался, а теперь, наконец, признался, что совсем не прочь с ней переспать.

Эмоции, сдерживаемые все это время, вырвались наружу. Я подскочила со своего места, вихрем пронеслась по кабинету и, приблизившись к дракону, не раздумывая, отвесила ему звонкую пощечину.

— Мерзавец! — прошипела я, едва сдерживая слезы. — Ты, глядя мне в лицо, спокойно рассуждаешь о том, чтобы лечь в постель с какой-то наглой соплячкой. И после этого еще смеешь что-то говорить о любви?!

Дракон окаменел и взглянул на меня совершенно беспристрастным взглядом.

— Думаешь, мне это нравится? — прищурившись, поинтересовался он.

— Судя по тому, что я услышала, вполне, — припечатала я в ответ.

— У меня нет желания с тобой спорить, Эви. И выбирать наложницу у меня его тоже нет. Не понимаю, чем тебя не устраивает леди Торн, если она согласна на все наши условия. Как только ребенок родится, купим ей отдельный дом, назначим ежегодное пособие и отошлем. Матерью моего ребенка станешь ты. И ты будешь его воспитывать.

Услышав это, я в ужасе отшатнулась от мужа, отказываясь верить в то, что он действительно это сейчас сказал.

Он, который заверял меня в любви, который всего несколько минут назад уверял в том, что у нас еще есть шанс. Оказывается, он сам не верил в собственные слова. И уже все продумал.

Готова спорить, уже даже представлял, как именно и в каких позах будет делать ребенка с этой наглой мерзавкой.

— Если ты считаешь, что с легкостью сможешь отослать воспитанницу своей матери после родов, то у меня для тебя плохие новости. Леди Кэтрин сейчас ясно дала понять, на какой статус рассчитывает ее подопечная, — произнесла я холодным тоном, снова взяв внутренний огонь под контроль. — И если ты не осознаешь, что после этого до конца жизни от нее не сможешь избавиться, если не понимаешь до сих пор, что же меня в ней не устраивает, то мне вообще больше не о чем с тобой разговаривать.

Мой голос звучал безэмоционально, холодно. И только так, заперев на время все свои чувства и эмоции, я могла не испытывать эту дикую боль от предательства.

Ведь это по вине Дамьена все к этому и пришло. И пусть он даже не осознает этого, виня во всем совет старейшин, но именно он позволил своей матери за его спиной проворачивать свои темные делишки. И все это она делала с его попустительства.

Вот чем в итоге обернулось его безоговорочное доверие к этой женщине.

— Знаешь что, Эвелин? — муж шагнул вперед, нависая надо мной огромной грозной скалой. — Мне все это надоело! Не хочешь со мной разговаривать — пожалуйста. Вот только знай, что уйти ты от меня не сможешь. И никто не даст тебе развода без моего на то согласия. А я своего согласия не дам никогда! — прорычал он мне в лицо.

Помолчав минуту, он продолжил:

— И хорошенько подумай, прежде чем принимать опрометчивое решение. Потому что, если ты не родишь мне наследника в течение года, Эвелин, это сделает другая. Вот и выбирай, потратишь это время на пустые ссоры, или мы все же постараемся сделать все для того, чтобы избежать возможных последствий.

— Так, может, проще сразу развестись? — холодно усмехаюсь я в ответ, задирая голову до хруста в шее и смело смотря в темные глаза Дамьена. — Зачем терзать друг друга целый год, если исход для нас обоих очевиден? После произошедшего так, как раньше, уже не будет. Я больше не смогу любить тебя. Не после того, как ты собираешься подвернуть меня боли, страданиям и унижениям только ради того, чтобы удержать рядом с собой. Да и не уверена, что в тебе остались хоть какие-то чувства, если ты так поступаешь…

— Драконы не разводятся! И это не изменится. Не в нашем случае, и не в ближайшем будущем, — заявляет он. — Но мне нужен наследник. И не имеет значения, родишь его ты или другая. Я не допущу, чтобы род Кроу потерял власть, которую удерживал многие века. И даже ради тебя я не могу отказаться от своего наследия.

— Тогда откажись от меня, Дамьен! Просто отпусти. Если ты меня действительно любишь, то отпусти, — едва ли не плача, взмолилась я.

Я не смогу так жить. Просто не смогу. И не хочу.