Високосный год - Юрий Тарасов

Теперь в тебе найдут все твои вымогательские диагнозы. При вскрытии!

И в этот момент резкая, невыносимая боль в пояснице, в почках, а затем во всем теле охватила Бориса Семеновича. Пальцы его скрючились и застыли, в глазах потемнело, и он, корчась от боли, упал замертво. После этого странный незнакомец подошел к телу Георгия и, сняв перчатку, положил ладонь ему на грудь. «На месте», — закрыв глаза, резюмировал он. Затем взял из рук навсегда застывшего Семёныча серебряный крестик и спешно покинул место происшествия.

Да, мой дорогой читатель, как ты, наверное, догадался, этим странным незнакомцем был тот самый богослов Андрей. И века, проведённые на службе у нечистой силы, конечно же, оставили на нём свой неизгладимый след. Но вне всяких сомнений в большей степени его изменило то, что на протяжении столетий он видел изнанку тысяч людей, и багаж его познаний в человеческих душах стал неисчерпаем.

Глава 12. Письмо

— Виктор Иваныч, а кто будет сообщать родственникам нашего «раннего»? У него вон, рюкзачок был. Там, может, и документы? — Надя никак не могла забыть утреннего происшествия в метро.

— Ты, Надя, не переживай. Там специально обученные люди везде звонят и везде сообщают. Слушай, пока мы на вызове, может, перекусим?

— Ой, что-то мне не до еды ещё… Только что этого молодого увезли. Я так сразу не могу, — и Надя тяжело вздохнула.

— Ох, Надя, так мы каши с тобой не сварим. Давай я тебя бутербродами угощу, мне жена с утра собрала. Там и кофеёк в термосе. На переднем сидении лежит. Сходи, возьми, а я покурю пока, — врач улыбнулся, достал свою помятую пачку с сигаретами, а Надя пошла к машине.

— Виктор Иваныч, смотрите, что я нашла! — взволнованная медсестра подбежала к врачу:

— Кажется, пока мы ехали, у покойного выпало!

В руках она держала прозрачный свёрнутый файл с флешкой и каким-то письмом.

— Так, давай-ка отдадим это, куда следует, и не будем рисковать, — мудро рассудил доктор.

— А вдруг там что-то очень срочное и очень важное? Я думаю, нужно сразу выяснить! Ну, пожалуйста, Виктор Иваныч? — не унималась Надя.

— Ладно, давай посмотрим, что там на бумаге. Но флешку трогать не будем! Вдруг там то, о чём нам знать не следует, — с этим предложением Надя согласилась и достала письмо:

«Генеральному директору главного федерального «РадиоКанала»

`Уважаемый Константин!

Я — автор-исполнитель Георгий Макаров. Хочу предложить Вам свою песню для ротации. Но понимая, что, скорее всего, песню Вы так и не послушаете, прошу Вас хотя бы дочитать это письмо!

Я отправлял свои песни на многие радиостанции, но везде получал либо отказ, либо предложение заплатить (очень большие деньги!) за разовый запуск песни в эфир. При этом я имею уши и слышу, ЧТО именно сейчас крутят на Вашей радиостанции! Скажите мне, уважаемый Константин, неужели Вы сами этого не слышите? Эти «артисты» (равно, как и их продюсеры!) не понимают, что для начала в песнях должна быть мелодия. А где эта мелодия в песнях многочисленных лейблов и прочих модных кузницах пустозвонов? Три аккорда в песне, которые я играл на гитаре в 13 лет, сейчас являются основным лейтмотивом всех этих музыкальных недоразумений! И это хорошо, если хотя бы три. А что у большинства из них с голосами, с речью? Почему мы все должны слушать мычание и жевание звуков и слов? Или все они пережили инсульты, после которых повредился речевой аппарат? Про тексты даже не буду ничего писать…

Конечно, и ребёнку понятно, что в наше время такими «хитами» (не поворачивается язык назвать это творчеством) просто зарабатывают деньги. И Вы прекрасно знаете, как из любого мусора сделать «хит». Но и я знаю. Да и любой, кто задумается, это поймёт: достаточно максимально часто запускать одну и ту же песню по всем возможным каналам (и у того их больше, у кого больше денег и связей), и вот уже через неделю очередной «хит» узнаёт вся страна! Именно узнаёт! А не любит, восторгается и т. д. И после этого смело можно ехать на концерты и собирать залы «узнающих», которые уже поверили, что любят эту песню или этого артиста.

Ведь такие «хиты» не требуют никакого творения, созидания, а значит, и не несут пользы для слушателя! Процесс написания этого мусора максимально прост: помощнее «бит», погрубее и потупее текст и ничего такого, чтобы слушающему пришлось задуматься! И я уверен, Вы не глупый человек, а значит, прекрасно понимаете, что таким образом напрямую влияете на то, что растёт в душах миллионов, слушающих весь этот шлак. Какие качества приобретают эти люди, о чём они думают, как расставляют свои жизненные приоритеты, на что ориентируются.

Я понимаю, что мы живём в эпоху сплошных ускорений и человеку некогда остановиться и задуматься о самом главном. Такого человека легко одурачить, в особенности под влиянием толпы. Но почему же Вы и все те, кого Вы выбираете рупором современности на своих радиостанциях, телеканалах, телепередачах, избрали именно этот путь? Путь создания безмозглого стада. А ведь в Ваших силах помочь человеку расцвести и услышать себя! Но я знаю ответ на свой вопрос: деньги, несметные богатства, неограниченные возможности. И чем больше стадо, тем больше денег. Чем глупее стадо, тем глупее «хиты».

Но ничто не вечно под Луной. Ничто. А в особенности, деньги, несметные богатства и неограниченные возможности, собранные в одних руках.

Автор-исполнитель Георгий Макаров

12.2019 г.»

— Говорил же тебе, неспокойный был этот покойный… — задумчиво произнес врач. А Надя уже убежала к машине, чтобы подключить флешку.

— Виктор Иванович, ну как теперь не послушать эту песню? — и она выкрутила громкость на максимальную мощность:

«Я сегодня рано проснусь, выйду и заре улыбнусь,

Я уйти сегодня не боюсь,

Вместе мы встречали рассвет, и роднее нас уже нет,

Я уйду, но всё-таки вернусь,

И руки касаясь твоей, сердцу становилось теплей,

Ты прекрасна, я к тебе прижмусь…»

Наступила короткая пауза, и следом динамики взорвались громким припевом:

«И будет ночь смотреть в окно,

На небе крутится кино,

Про нас с тобой, про нашу жизнь,

Про то, что сделали другим!

Так будь собой, держи свой путь,

Любить другого не забудь,

За эту роль тебя, мой друг, не упрекнуть…»

— Виктор Иванович, вы слышите? Он как будто чувствовал: «Я