Високосный год - Юрий Тарасов

осветившие силуэты двоих сидящих на крыше. А древнее солнце всё так же медленно и лениво опускалось за горизонт, окрашивая небо в бирюзово-розовый цвет. Старинный город, навсегда вошедший в историю Мира и изменивший миллионы судеб, погружался в вечерний полумрак.

Глава 36. Возвращение

Сквозь большие окна храмовой библиотеки проникал розовый свет заходящего солнца, и в помещении наступала долгожданная вечерняя прохлада. Тишина и покой завладели всем пространством старинного здания.

«Кажется, жара начала спадать», — промелькнуло в сонной голове. Онемевшие руки казались какими-то ватными бесполезными частями чужого организма. Он попытался пошевелиться, но сразу отреагировать смогла только шея. Затем он открыл глаза. И тут его охватил ужас. Страшный ужас. Потом смятение, непонимание и совершенное неверие в окружающую его обстановку. Он обнаружил себя сидящим за столом храмовой библиотеки, а на его лице отпечатался рельеф скучного трактата, за которым он уснул тысячу лет назад, во время обеда… а следом он услышал чьи-то лёгкие быстрые шаги. Его сердце бешено застучало, а помещение наполнилось запахом свежих полевых цветов.

— Лена! Леночка…

* * *

А вечерами, когда последние лучи древней звезды, нареченной Солнцем, остывали и растворялись в солёных водах Мраморного моря, он сидел у обрыва вместе со своей возлюбленной и каждый раз убеждался всё больше и больше, что на свете нет и не было ничего более прекрасного, чем бездонные карие глаза, смотрящие на него с безграничной нежностью. Что не было и нет ничего более завораживающего, чем длинные каштановые волосы, падающие до самой поясницы, открывая лишь маленькую часть тонкой девичьей талии…

Эпилог

Молодой мужчина аккуратно убрал нежные женские руки со своих глаз:

— Знаешь, малышка, у меня сейчас какое-то необычное дежавю. Словно всё получилось, словно я что-то искупил. А ещё мне так спокойно здесь, рядом с тобой. И ты… У меня всегда было странное ощущение, будто я давно тебя знаю. Особенно по утрам, когда сон ещё не до конца покидает моё сознание, я безошибочно узнаю твой запах! Чудеса какие-то, — задумчиво произнёс он.

— Конечно, у тебя всё получилось, Хорхе, — его красивая, голубоглазая жена с распущенными длинными волосами присела к нему на колени.

— Ведь твой роман опубликован лучшими издательствами. А сколько наград и признаний получил фильм, снятый по твоей книге, — она с нежностью посмотрела на него и запустила пальцы в его волосы.

— Как ты смог это сделать, милый? Словно кто-то продиктовал тебе твою книгу. Хотя, чего удивляться? Самое обычное из необычного в тебе — это то, что ты даже часы периодически носишь на разных руках, по причинам известным только тебе.

— Я раскрою тебе этот секрет, любимая, — он серьёзно взглянул ей прямо в глаза. — Всё дело в том, что у меня есть один прекрасный помощник, без которого сложно обойтись. Хотя, чего уж там, без него я бы и вовсе не справился. И, кажется, прямо сейчас этот помощник отдавит мне колено, — он рассмеялся и обнял её. Она в ответ поцеловала его в губы и поднялась. Прозрачный пеньюар бесцеремонно предъявил всю прелесть её бесстыжей молодой женственности. Пройдясь босыми ногами по тёплому полу, она отодвинула колыхающийся тюль. Перед ней предстал старинный каменный балкон, с которого открывался невероятный по красоте закат, рябеющий на морской глади тёплого испанского побережья. Взглянув в бирюзовую даль, она загадочно произнесла:

— Такое простое и одновременно полное смысла название — «Место искупления грехов»…