Солнечная тайна Изабель (СИ) - Лерн Анна

Чистые и ужасно уставшие, мы отправились готовить ужин, но он так и остался нетронутым — не дождавшись его, близнецы заснули одетыми на своих кроватях, а мы с Лучианой перекинулись понимающими взглядами и разошлись по комнатам, не желая не то что ужинать, но и вообще двигаться.

Пришло утро и сидя в телеге, я всем телом ощущала каждую кочку и каждую ямку на дороге — после вчерашней давки винограда не болели только уши. Лучиана стоически терпела, напевая какую-то грустную песенку, а Марко и Матео, читали книгу, зарывшись в солому.

Но я все равно находилась в приподнятом настроении, чувствуя удовольствие от того, что делаю.

Ростовщик встретил нас куда более приветливее, чем в первый раз и его глаза загорелись практически адским огнем, когда он увидел сколько добра лежит в телеге. Щупая дрожащими пальцами дорогую мебель, он цокал языком и даже пошутил, приблизившись к Лучиане, сидевшей возле резной тумбочки:

— За эту сеньору дам двадцать тысяч. Не торгуясь.

— О Мадонна! — воскликнула Лучиана и поправила вырез на блузе. — Сеньор Рикардо, у вас не хватит денег, чтобы купить этот товарчик!

Мальчишки закатили глаза и, спрыгнув на землю, Матео спросил:

— Изабель, можно мы пойдем в книжную лавку! Мы подождем тебя там.

— Хорошо, только ни шагу оттуда! — приказала я, и они помчались к магазинчику, ловко лавируя между людьми.

Я убедилась, что они вошли в лавку, и повернулась к ростовщику, который в нетерпении ожидал моего внимания.

Его слуга и Густаво принялись заносить мебель внутрь, а Лучиана, как коршун наблюдала, чтобы ничего не пропало.

За все добро я выручила приличную сумму денег и когда пошла за мальчишками, Густаво следовал за мной, чтобы не дай Бог, меня не обокрали.

Сеньор Жерномо встретил меня радушно и даже предложил кофе, но я отказалась, так как нас ждала Лучиана, охраняя телегу с лошадью. Близнецы выбрали две книги и теперь смотрели на меня умоляющими взглядами, прижимая к себе это сокровище. Ну и как я могла отказать им?

Мы уже почти выехали из города, когда мое внимание привлекло какое-то собрание — пятеро мужчин что-то возбужденно обсуждали и один из них постоянно дергал за поводья большого коня, красивой серой масти, с белым пятнышком во лбу. У животного были такие печальные глаза, что мое сердце не выдержало и, остановив нашу процессию, я попросила Густаво, чтобы он узнал, что происходит.

Мужчина вернулся и рассказал, что один из них продает коня, но цена слишком высока — у животного истощенный вид, а на боку рана, поэтому никто не хочет платить такие деньги.

Я не знаю, что понесло меня в эту толпу — может глаза коня, а может интуитивное чувство правильности этого поступка, но когда мужчины замолчали, заметив мое присутствие, я громко спросила:

— Сколько хочешь за него?

— Пятьсот тиров, — хозяин коня насмешливо взглянул на меня. — Донна, шли бы вы домой.

Остальные захохотали, поглядывая на меня, как на умалишенную, но меня это мало заботило. Я посмотрела на животное и сразу заметила торчащие ребра и гноившуюся рану на боку. Умные глаза повернулись в мою сторону и наши взгляды встретились.

— Я беру его, — сказала я и, спрятавшись за Густаво, отсчитала нужную сумму.

Сунув деньги хозяину, я вырвала у него поводья и повела коня к телеге, слыша, как он кричит вслед:

— Его зовут Вихрь!

Раздался хохот, похоже, они насмехались над беднягой, ведь назвать Вихрем этого доходягу, было сродни глупой шутке.

— О Боже! — воскликнула Лучиана и ее глаза стали, как две плошки. — Донна, зачем он вам?! Он же по пути сдохнет!

— Не сдохнет, — я так посмотрела на нее, что женщина замолчала и отвернулась.

Зато Марко и Матео были в восторге, и пока Густаво привязывал коня к телеге, гладили его по длинной спутанной гриве, а он тихо ржал, мотая красивой, крупной головой.

— Вы молодец, донна, — сказал вдруг Густаво. — Это хороший конь. Мясо нарастет, а рану вылечим — моя жена делает отличную мазь. Он молодой и крепкий, просто был в плохих руках.

На душе стало так хорошо, будто я спасла не коня, а целый мир, хотя, может так оно и было — по крайней мере мир этого животного, точно.

Вихря мы устроили в конюшне и, выпив воды, он сразу же лег на солому и уснул.

— Он измучен, — Густаво закрыл стойло и сказал, поворачиваясь ко мне: — Донна, я сегодня же принесу мазь, и мы обработаем его рану. Все будет хорошо.

— Мне бы очень этого хотелось, — у меня сердце обливалось кровью при взгляде на бедного коня — была бы моя воля, такие вот «хозяева», издевающиеся над животными, сидели бы в тюрьме! — Он станет вновь жизнерадостным парнем?

— Если вы будете к нему хорошо относиться, то он даже станет тем самым Вихрем, каким был в былые времена, — улыбнулся мужчина. — Доброта и ласка творят чудеса.

Когда я вернулась в дом, меня уже ждал горячий обед, и вся наша семья с удовольствием доела сырную запеканку и холодные блинчики с вареньем. Мальчишки тут же умчались на свое любимое место с новой книгой, Лучиана задремала, сидя в кресле, а я пошла в оливковую рощу. Мне очень хотелось увидеть старую Эдмунду, и попросить у нее совета. Я чувствовала, что она может помочь — ее мудрый, понимающий взгляд обещал мне это.

Оказавшись возле камня, я огляделась и сразу же увидела в зеленых, густых зарослях ее красную юбку.

— Донна, вы пришли очень вовремя, — старуха выбралась из кустов и подошла ближе. — О, это для старой Эдмунды?

Она посмотрела на сверток в моих руках, и я, улыбаясь, кивнула.

— Да, это сырная запеканка, — я протянула ей угощение, которое отложила еще за обедом. — И немного молодого вина.

— Благодарю тебя дитя, — старуха приняла мой гостинец и забралась на камень. — Ты очень добра ко мне, но я хотела предупредить тебя.

— О чем? — я тоже залезла на теплую поверхность и замерла в ожидании.

— Я видела во сне огонь… Он пожирал стены и крыши и его горячие языки облизывали землю… — прошептала Эдмунда и я даже испугалась, когда ее глаза покрылись мутной пленкой, похожей на бельма. — Люди плачут… на их сердца опустилась печаль…

— Вы говорите о «Мистико соларе»? — по моей спине пополз неприятный холодок страха. — На вилле будет пожар?

— Нет, — покачала она головой и ее глаза вновь стали обычными. — Но «Мистико соларе» даст надежду…

Я ничего не поняла, но немного расслабилась от того, что это предупреждение не о нашем доме. Только пожаров не хватало на этой многострадальной земле.

— Моей семье ничего не угрожает? — спросила я и Эдмунда хрипло рассмеялась, пригубив вина.

— Нет, пока я не вижу страшных бед, грозящих твоей семье.

Мне совсем полегчало и чтобы не ломать голову над загадочными предсказаниями колдуньи, я рассказала ей о Вихре.

— Этот конь привезет тебя к замужеству, дорогая… — старуха облизала пальцы после запеканки и, соскользнув с камня, прошептала: — Твоя душа чиста и отлично видит знаки провидения. Вихрь — это то, что приведет колесо твоей судьбы в движение!

Не обращая более на меня внимания, она схватила бутылку и скрылась в зарослях, ворча что-то себе под нос.

Я еще немного посидела, раздумывая над ее словами и решив, что с проблемами стоит разбираться по мере их поступления, спрыгнула на землю. Нужно пойти, проверить мальчишек.

— Донна незнакомка!

Бархатный голос с нотками теплого южного дня, прозвучал так неожиданно, что я испуганно охнула и резко обернулась. Умник на черном жеребце!

Он стоял, опершись спиной о толстый ствол оливы и сложив на груди большие руки. Самоуверенный и гордый, мужчина напоминал мне ленивого и наглого кота. Или все-таки льва? Эх, плохо ты меня знаешь, сеньор…

— Да, дон Умник, я вся во внимании, — я улыбнулась ему и подошла к коню, щипавшему неподалеку травку. — Как же он хорош…

— Дон Умник? — мужчина захохотал, откинув свою красивую голову. — Вы сама непосредственность. Могу я узнать ваше имя?

— Изабель, — ответила я, умышленно не называя фамилии. — У вас такой красивый конь, он наверное стоит бешеных денег.