Карен Монинг - Лихорадка теней

Она всегда ненавидела иллюзию. Когда она высадила сады, присоединив их к Белому Дворцу — она сделала это по старинке. Двор Фейри все ровно исчез бы в небытие, даже если бы Эльфы вернулись в него, то все ровно не сумели бы поддерживать его. Белый Дворец был создан по-иному и выдержит испытания временем, с ними или без них.

Как она стала Королевой Светлых? Кто похитил ее, похоронил в могиле изо льда, и оставил медленно умирать в тюрьме Темных? Какая игра на кону, какие цели преследовались? Я знала терпение бессмертных. Кто выжидал среди Эльфов, в предвкушение удачного момента, окончательного дня расплаты?

Выбор времени должен был быть безупречным.

Все Светлые и Темные принцессы должны быть мертвы и Королева убита именно в определенный момент, когда не будет никаких претендентов на престол матриархальной власти, чтобы однажды, кто бы это ни был, слился или приобрел все знания Книги.

Вся власть Королевы Светлых и Короля Темных вложенная в единый сосуд.

Я вздрогнула. Этому никогда нельзя позволить случиться. Кого-то с такой силой, мощью остановить было бы невозможно. Никем и ничем. Он или она был бы непобедимым, неконтролируемым, неубиваемым. Одним словом: Бог. Или Сатана, с превосходным домашним двором. Мы были бы все обречены.

Они верили мне мертвому? Дорожили? Были безразличны? Думали, что я буду стоять в стороне и позволю этому случиться? Действительно ли за случившееся был ответственен какой-то неизвестный враг, благодаря которому, в настоящее время — я была смертной и сбитой с толку?

Моя сила и магия Королевы. Кто стоял за этим? Один из Темных Принцев?

Возможно, все это время, это был Дэррок, и Книга сорвала этот план как виноградину, оказавшийся его головой. Возможно, Дэррок только использовал в своих интересах чью-то хитрость, пользуясь покровительством, если можно так выразиться, более умного и опасного противника.

Я отрицательно покачала головой. Магия не пошла бы к нему, и он это знал. Есть Эльфов было недостаточно. Наследником магии Эльфов должен быть Эльф.

Придя ненадолго в сознание, Возлюбленная рассказала, что тот, кто заточил ее, был принцем Эльфов, которого она никогда не видела ранее, и он назвал себя Круус.

Если верить В’лейну, он привел Крууса к настоящей Королеве Видимых, и она убила его (вот сука) прямо на моих глазах.

У меня сохранились те воспоминания?

Я стала искать их внутри.

Я сжала голову, когда воспоминания ворвались в меня. Круус умирал нелегко и не безболезненно. Он рвал и метал, и в конечном счете был просто противен. Отрицал, что он выдал меня Королеве. Я стыдилась его смерти.

Но, кто же тогда фальсифицировал смерть моей возлюбленной?

Каким образом меня предали?

Предательство.

Где же разгадка?

«ТОЛЬКО ОТ ЕГО СОБСТВЕННОГО СОЗДАТЕЛЯ ОНО ПАДЁТ» — говорилось в пророчестве.

Каков был умысел Книги, ограниченной в своем внешним видом? Как его обойти и выполнить цели?

Ее действительность была иллюзией. Она обманывала людей, заставляя их видеть то, что они так хотели.

Поэтому Темный дворецкий, который, возможно, был одним из моих друзей, если бы у меня было время разобраться в своих воспоминаниях, дал мне карту Таро, намекая мне насчет амулета.

«Амулет может обмануть даже меня».

Именно по этой причине я беспокоилась о том, что отдала его возлюбленной. Что за ненормальная любовь, что за опасение в доверии.

Книга была только моей тенью.

Я была реальным существом, Королем, создавшим Книгу.

И я обладала амулетом, способным создавать иллюзии, которые могут нас обмануть.

Все просто. В конкурсе силы воли я была бы гарантированным победителем.

У меня кружилась голова от волнения. В моих выводах была доля истины. Все стрелки указывали на север. Я знала, что нужно сделать. Сегодня я могла раз и навсегда уложить Книгу. Не уложить ее спать с подсматривающим глазом, как сказано в первом пророчестве, а разгромить монстра. Уничтожить его.

После того, как я получу заклинание уничтожения для Бэрронса. Ирония: Я бы обратила против Книги все мои заклинания, чтобы избавиться от нее, а теперь мне от нее нужно только одно.

Однажды так и будет, я откопаю предателя, убью его или ее, восстановлю возлюбленную в статусе Светлой Королевы (потому что уверена, что не хочу ее, к тому же она все ровно ничего не помнит), где она нарастит силу, достаточную чтобы снова править. Я хотела уйти, оставляя Фейри с их ничтожными планами.

Я вернусь в Дублин и стану просто — Мак.

И для меня это случится не достаточно скоро.

— Думаю, я знаю, что делать, Иерихон.

— Чего бы ты пожелала, будь ты Книгой, а она королем? — Позже спросил меня Бэрронс.

— Я думала, что ты не веришь, будто я Король.

— Не важно во что верю — я. Книга, кажется верит.

— К’варк тоже в это верит, — напомнила я. Потом парень с мечтательными глазами. Когда я спросила его, «была ли я Темным Королем», он ответил, — «не больше чем я». Он одна из моих частей?

— Оставь кризис личности на потом. Не отвлекайся.

— Я думаю, что она хочет быть принятой, оправданной — как блудный сын и все. Она хочет, чтобы я приняла ее с распростертыми объятиями, чтобы сказала, что была неправа и стала бы с ней одним целым.

— Я тоже так думаю.

— Меня немного беспокоит та часть, где говорится: Когда монстр внутри будет побежден, тогда будет побежден и монстр снаружи. Что за монстр внутри?

— Понятия не имею.

— Ты всегда все знаешь.

— Не в этот раз. Это твой монстр. Никто не может знать монстра другого человека достаточно хорошо, чтобы засадить его в клетку. Только ты сама можешь это сделать.

— Подумай, — потребовала я.

Он слегка улыбнулся. Он находил забавным, когда я кидала его же словечки обратно.

— Если ты Темный Король — обрати внимание на слово «если», в чем я по-прежнему сомневаюсь — то можно предположить что у тебя есть склонность к злу. Когда Синсар Дабх будет у тебя в руках, она мысленно внушит, что тебе не терпится сделать то, что она хочет. Вместо того чтобы заблокировать ее ты можешь сделать выбор и отказаться от человеческой формы и восстановить себя в прежней славе — забрать у нее все заклинания обратно и стать снова Темным Королем.

Никогда. Но я научилась, никогда не говорить никогда.

— Что, если я и есть он?

— Я буду звать тебя обратно. Но я не думаю, что ты — Король.

Тогда какое объяснение еще было бы возможным? Бритва Оккама[42], критерий моего отца для убеждения, и я соглашалась с собственной логикой. Но с Бэрронсом, зовущим меня обратно и моей решимостью жить нормальной жизнью, я смогу это сделать. Я знала, что могу. Все чего я только хотела, было здесь в человеческом мире. Не в ледяной тюрьме, рядом с бледной серебристой женщиной, пойманной бесконечной политикой двора.