Карен Монинг - Лихорадка теней

Я пользуюсь моментом. Не собираюсь выяснять, что за работенка для меня у Ри-О. И не хочу знать. И если какой-то чувак, переметнувшийся на темную сторону думает, что он оплатит должок, играя для меня ангела-мстителя, то у меня для него есть сюрприз. Я не буду этого делать.

Мой билетик в ад и так уже прокомпостирован, сумки на борту, гудит паровой свисток.

Проблем у меня с этим нет. Я точно знаю, где стою.

Я перехожу в режим стоп-кадра.

Нет ночи. Нет дня. Нет времени.

Мы потеряны друг в друге.

Что-то со мной произошло, внизу, в том подвале. Я переродилась. Впервые в жизни я чувствую себя умиротворенной. Во мне больше нет противоречий. И я больше ничего не скрывала от самой себя.

Постоянный страх изматывает. Однажды я возьму верх над страхом.

Я Темный Король. Я Темный Король.

Повторяю я про себя, снова и снова.

Я примирилась с этим.

Я не знаю, как или почему, а может и не пойму никогда, но, по крайней мере, теперь я смогла увидеть свою темную часть.

Это действительно было единственным объяснением всего этого.

Даже смешно. Все это время я так беспокоилась о том, что вокруг меня происходит, а получилось, что самым большим плохишом из всех, была именно я.

Это темное гладкое озеро внутри меня было от него. Мое. Наше. Вот почему это всегда пугало меня. Каким-то образом мне удалось разделить себя и хранить его отдельно. Себя. Части меня не родились двадцать три года назад, если я вообще родилась.

Я не могу вспомнить ничего, из того, что смогло бы объяснить, откуда я взялась и что я такое. Но истина в моих воспоминаниях неоспорима.

Я стояла в лаборатории около миллиона лет назад. Я создавала реликвии, я любила Возлюбленную и это я породила Невидимых. Все это во мне.

Может, поэтому Бэрронс и я не можем устоять друг перед другом? Мы оба монстры.

— Ты действительно думаешь, что зло — это выбор? — спросила я.

— Да, все так. В любое время. В любой день.

— Я не спала с Дэрроком, но собиралась.

— Не имеет значения, — он двигался внутри меня. — Сейчас Я здесь.

— Я собиралась его соблазнить, чтобы узнать кратчайший путь, к обладанию Книгой. Потом разрушить мир и создать другой, чтобы вернуть тебя.

Он застыл. Я не могла видеть его лица. Он был сзади меня. Именно по этому, я и смогла это произнести. Не думаю, что осмелилась сказать бы ему это в лицо и видеть при этом свое отражение в его глазах.

Я не собиралась разрушать мир ради Алины. А я любила ее всю свою жизнь. Его же знала всего несколько месяцев.

— Возможно, пришлось бы напрячься для твоей первой попытки создания мира, — наконец сказал он.

Он пытался не рассмеяться. Я сказала ему, что собиралась обречь все человечество ради него, а он пытается не рассмеяться.

— Это была бы не первая моя попытка. Я профи. Ты был неправ. Я Темный Король, — сказала я ему.

Он снова начал двигаться. Через некоторое время он повернул меня к себе и поцеловал.

— Ты Мак, — сказал он, — А я Иерихон. И больше ничего не имеет значения. И никогда не имело. Ты находишься в таком месте, в котором ты вне правил для меня. Ты понимаешь это?

Я поняла.

Иерихон Бэрронс только что сказал, что любит меня.

— И какой же у нас план? — спросила я позже. — Когда мы захороним Книгу, как ты собираешься получить нужное заклинание?

— Невидимые, никогда не пили из котла. Все они помнят родной язык. Я заключил несколько сделок.

Я покачала головой, хмурясь на себя. Иногда я упускаю очевидные вещи.

— Но теперь у меня есть ты.

— Я буду в состоянии ее прочитать, — это было гадко. Теперь, по крайней мере, я знала, почему у меня была такая сильная негативная реакция на Синсар Дабх. Все мои грехи были пойманы в ловушку. И это чертовщина так просто не уйдет. Я пыталась сбежать от вины, и моя вина, обнаглев, начала свою собственную жизнь и к тому же стала еще и охотиться на меня.

Я поняла, почему она преследует меня. Когда-то она стала живой — разумной, но без ног, без крыльев, вообще без способа передвижения и ничего больше во всем ее существовании не нравилось ей, кроме меня а я очевидно презирала ее — и она, должна ненавидеть меня. А поскольку это была я, она слишком любила меня. Написав Книгу — я сделала ее одержимой мной. Она хотела причинить мне боль, а не убить.

Потому, что она жаждала моего внимания.

Теперь так много всего, сейчас имело для меня смысл, с тех пор как я приняла то, что я Король.

Я поняла, почему Зеркала всегда были так агрессивны, пропуская меня внутрь и обратно. Проклятие Крууса, в реальности наложенное другими принцами, чувствовало меня и пыталось не пропустить. Само собой я знала дорогу по черной крепости и аду Невидимых. Это был мой дом. Каждый мой шаг был инстинктивным, потому что я гуляла этим ледяным путем миллионы раз, посылая приветствие скалам, оплакивая жестокое обращение с моими сыновьями и дочерьми. Я поняла, почему воспоминания возлюбленной разыгрывались перед моими глазами, потому что в моей голове был Король. Теперь понятно, почему я была способна открыть двери в королевскую крепость.

Я могла быть Королем, по крайней мере, я была «хорошим» Королем. Предпочитаю думать о себе, как о Короле Светлых, потому что он уничтожил все свое зло. Одержимый маньяк, который проводил эксперименты над всем и вся для достижения своих целей, был там — в Книжном обличие, а не во мне — это немалое утешение. Я хотела избавиться от этого зла — сделав свой выбор, как сказал Бэрронс — пытаясь уничтожить темную часть себя с самого начала.

Бэрронс снова заговорил. Я и забыла, что мы разговаривали.

— Я надеюсь, что ты сможешь ее прочесть. Это все упростит. Осталось только выяснить, как ее захватить с тремя камнями и без Друидов. Будь я проклят, если позволю этим недотраханным ублюдкам снова присутствовать при этом.

Я посмотрела на серебряную с золотом цепь, на камень расположенный в богато украшенной золотой оправе. А нужны ли мне камни или Друиды вообще, чтобы поймать мою книгу, или я смогу на нее охотиться с помощью амулета? Я конечно, подходила под определение «обитала» или «обладала». Я была Королем Фейри внутри женского человеческого тела.

Я задалась вопросом, каким образом возлюбленная потеряла амулет. Тот, кто взял его у нее, предал меня? Кто-то похитил ее, сфальсифицировал смерть, а затем просто отдал на суд Светлых, в то время как я, обезумев от горя, занимался исправлением своих же грехов?

Она никогда бы не отдала его добровольно, но вот он здесь, в мире людей. Если кто-то пришел к ней за ним, она скорее разрушила бы его, чем позволила попасть ему в плохие руки, терпеливо просеивая ключи к разгадке, оставляя ей шансы что в один прекрасный день, я бы вспомнила и мы бы сбежали от того, что было сделано нами и снова были бы вместе? Очень хреново — я не хотела быть с ней.