Карен Монинг - Лихорадка теней

Он очищает манго, а я удивляюсь, как ему удалось достать фрукты в Дублине после падения стен. Он настолько спелый, что сок стекает по его пальцам и рукам. Я слизываю сок с его рук. Я толкаю его на спину и ем мякоть с его живота и ниже, после чего, в конечном счете, моя голая задница оказывается на холодной мраморной столешнице и он снова во мне, мои ноги обхватывают его бедра. Он смотрит вниз на меня, как будто запоминает мое лицо, смотрит, будто не может до конца поверить, что я здесь.

Я сижу на столешнице, пока он готовит мне омлет. Я голодна, и душой, и телом. Сжигаю калорий больше, чем съедаю.

Он готовит обнаженным. Я восхищаюсь его спиной, плечами и ногами. — Я нашла второе пророчество, — говорю я ему.

Он смеется. — Почему ты всегда так затягиваешь с рассказом о важных вещах?

— Можно подумать, ты разговорчив, — отвечаю я сухо.

Он ставит передо мной тарелку и вручает мне вилку. — Ешь.

Когда с едой покончено, я спрашиваю: — У тебя амулет, не так ли?

Он прикусывает язык зубами и улыбается мне во весь рот. Говоря этим: Я самый большой и крутейший сукин сын и все игрушки мои.

Мы возвращаемся в его спальню, и я достаю страницу из дневника Безумной Морри и карту Таро из моего кармана.

Он посмотрел на карту. — Где, ты говоришь ее получила?

— В Честере. Мне дал ее парень с мечтательными глазами.

— Кто?

— Красивый парень студенческого возраста, который бармен.

Он смешно задвигал головой, подобно змее, готовящейся к нападению. — Насколько красивый?

Я смотрю на него. Его взгляд холодный. Если вы хотите так жить, идите к черту из моего дома прямо сейчас, говорят его глаза.

— С тобой ему не сравниться, Бэрронс.

Он расслабляется. — Так кто он такой? Я видел его?

Я рассказываю, когда и где, описывая его, он выглядит озадаченным.

— Я никогда не видел этого юношу. Я видел пожилого мужчину с сильным ирландским акцентом разливающего напитки, когда приходил за тобой, но никого попадающего под эти приметы.

Я пожала плечами. — На данный момент слишком поздно для того, чтобы первое предсказание сработало. — Я протянула ему страницу. — Дэррок был убежден, что он единственный, кто может использовать амулет. Но я прочла его перевод, и он звучит так, как будто воспользоваться им можешь и ты и Дэйгис. Или вообще кто угодно.

Бэрронс забирает у меня пергамент и изучает его. — Почему он думал, что это именно он?

— Потому что сказано, он который не тот, кем он был. И что он раньше был Фэйри.

Он переворачивает пергамент, смотрит на перевод Дэррока, затем переворачивает обратно к пророчеству Безумной Морри.

— Дэррок не говорил на старо-ирландском, когда я обучал его и если, даже он и освоил его с тех пор, то выучил его не достаточно хорошо. Его перевод неверен. Это редкий диалект и нейтрален к полу. Тут говорится, один который обладал… или обитал.

— Это то, о чем говорилось в первом пророчестве.

Он посмотрел на меня, поднимая бровь. Мне потребовался момент, чтобы определить его выражение.

— Ты думаешь, что это я. — Так или иначе я не очень удивлена. Как будто некая моя часть всегда знала, что, в конце концов, все сведется к этому: я против Синсар Дабх, и победитель получает все. Словно это было предопределено судьбой. Я ненавижу судьбу. Я не верю в нее. К сожалению, думаю, что эта сука верит в меня.

Он перемещается к сейфу, спрятанному за картиной, и я вижу отражение мерцающего света свечи, от ускользнувшего от меня ранее амулета. Он темный в его руках. Но как только он подходит ко мне, амулет начинает слабо пульсировать.

Я потянулась к нему. От моего прикосновения он засветился. Он комфортно ощущается в моих руках. Я желала его с того момента, как впервые его увидела.

— Ты темная лошадка, Мак. Я знал это с самого начала. Эта штуковина думает, что ты герой. Так же, как думаю и я.

Почти комплимент. Я держу амулет в ладонях. Я знаю этот камень. Я проникаю внутрь, охочусь, ищу. Я так много узнала сегодня ночью, о нем, о себе. В этом месте я чувствую себя бесстрашной. Никто не дотронется до меня, никто не сможет мне навредить. Сейчас я ощущаю себя спокойней, чем за все последнее время. Если я смогу его использовать то, смогу найти заклинание разрушения для его сына. Я могу положить конец их страданиям.

Покажи мне правду, сказала я, и сбросила шоры[40]. Я перестаю пытаться навязать себя правде, чтобы видоизменить ее, и позволяю правде навязать себя мне. От чего я скрываюсь? Какие монстры преследуют меня, терпеливо ожидая, когда я наконец-то посмотрю на них.

Я закрываю глаза и открываю разум. Фрагменты забытых времен мелькают передо мной так быстро, что я вижу только размытые цветные пятна. Я верю, что мое сердце подскажет, когда мне идти и когда остановиться.

Медленно изображения становятся статичными, и я уже нахожусь в другом месте, другом времени. Все настолько реально, что я могу чувствовать поблизости пряный аромат роз.

Я люблю этот запах, потому что он напоминает о ней. Я держу розы повсюду. Я озираюсь.

Я нахожусь в лаборатории.

Круус ушел.

Я видел его уход.

Он любит меня, но себя он любит больше.

Я закончил четвертый амулет без него. Первые три были несовершенны. Этот единственный такой, каким я и хотел его сделать.

Весы балансируют между нами.

Она будет сверкать как бриллиант в ночном небе, как я. Великие, сочетаются с великими или вообще ни с кем.

Я отнесу его своей Возлюбленной сам.

Я не могу сделать ее Эльфом, но я дам ей все наши способности другими путями.

Возможно, я глупец, что даю ей амулет, способный создавать иллюзии, которые могут пленить даже меня, но моя вера в любовь не знает границ.

Мои крылья стелятся по полу при повороте. Я огромен. Я необыкновенен. Я вечен.

Я — Темный Король.

Глава 44

Сумерки приходят бескомпромиссные и темно-лиловые.

Танцор оказался таким, как я его себе и представляла. Он поэт, блистающий дерзкими словами. На днях написавший пьесу об убийственном времени, потому что оно пугает нас до усрачки, удерживает в прошлом, и заставляет нас проживать это каждый день. Раньше все это ездило на мне — это чертово время, но теперь она знает, и я говорю: Отлично, пора сбросить груз этой ноши.

Я беспокойно сдвинулась, глядя на КиСБ. Перед ним лимузин. Остановился несколько часов назад и никуда с тех пор не уезжал. Я не могла рассмотреть, кто из него выходил. Кто-то сменил вывеску. Я подумала, что это должно быть Мак и это насмешило меня, но я не могу смеяться доупаду как раньше. Потому тихо давлюсь смехом.