Полоса препятствий для одержимых - 1 - Екатерина Владимировна Ильинская

— А пока... — Его голос стал жёстким, возвращая боль. — Тебе придётся довольствоваться тем, что есть. Мной.

Он снова надавил на мою волю.

— Девять. Десять. Перестань бороться с течением. Стань руслом.

И я сдалась. Не потому что поверила, что это для моего блага, а потому что сил сопротивляться этому ритму больше не было. Последние барьеры рухнули.

— Вот так, — одобрительно прошептал демон, и сразу стало легче. — Хорошая девочка. Выдыхай свой страх. — Его ладонь, внезапно горячая, легла мне на грудь, прямо над сердцем. — И впускай мою силу.

Я не хотела, но лёгкие сами расправились, втягивая воздух, пропитанный его ци. Это было похоже на глоток ледяной воды в зной — больно до спазма и упоительно до дрожи.

Тело начало меняться. Я чувствовала, как каналы крепнут, наполняясь чужой мощью. Как мышцы наливаются незнакомой, пугающей силой.

— Держись за то, что тебе дорого, — прошептал демон мне в макушку, и в голосе проскользнула жутковатая забота. — Не дай разуму рассыпаться.

Боль стала невыносимой, и сознание начало мутнеть, уплывать в серую дымку. Казалось, я сейчас исчезну, растворюсь в этой боли навсегда. Мысли лихорадочно цеплялись за привычные образы, но они размывались, не выдерживая проверки, пока я не представила Кай Синхэ. Ту легенду, которой восхищалась. Сияющая фигура в белоснежных одеждах, стоящая на вершине горы. Его меч, отгоняющий тени. Его свет, в котором нет места боли и скверне.

Образ героя вспыхнул во тьме ослепительной, чистой искрой. Он был прекрасен и недосягаем.

— Смотри во тьму, — голос Хэй Фэна звучал уже откуда-то издалека, перекрывая моё видение. — Но не падай в неё. Я держу тебя.

Тьма накрыла меня с головой. Цикл начался. С каждым кругом тьма вливалась всё глубже, перестраивая меня, делая другой. Чужой. Сильной. Кожа горела, под ней что-то двигалось, меняло форму. Кости ныли, мышцы сводило судорогой.

А из глаз, которые больше не получалось закрыть, потекли слёзы. Которыми я оплакивала то, чем я была раньше, и скорбела о том, чем я становилась.

Пальцы демона скользнули по моему лицу, стирая влагу. Прикосновение было удивительно бережным, как будто он боялся сломать то, что исправлял.

— Ну что, — прошептал Хэй Фэн. — Готова к изменениям?

Мир исчез. Боль рванулась с новой силой, грозя разорвать сознание в клочья, но тут... зазвучала музыка.

Сначала я подумала, что схожу с ума. Но мелодия была слишком явной и не рассыпалась на отдельные звуки. Она рождалась не из воздуха, а прямо внутри меня, сплетаясь с током крови и биением сердца. Тёмная и густая, как ночной туман, она обволакивала, смягчая боль. Убаюкивала страх, словно колыбельная для зверя, который мечется в клетке.

«Следуй за звуком». — Голос в голове больше не был приказом. Это была рука помощи, протянутая над пропастью.

Я уцепилась за эту мелодию. Она стала единственным, что удерживало от безумия, пока тело ломали и собирали заново.

— Не бойся ран, — пела флейта в моём сознании. — Боль правды лучше лжи.

Я чувствовала, как меняется ритм сердца. Теперь оно билось медленней, следуя за мелодией. Страх перед Хэй Фэном начал отступать, растворяясь в этой странной, пугающей близости. Он был мучителем, да. Но он же был единственным, кто сейчас держал меня, не давая упасть в небытие.

В сознании вспыхнул ослепительный свет. Перед глазами поплыли образы: мастер Цин, лекарь Пэй, соученики. Их лица были застывшими и равнодушными, как маски в храме. Никто не слышал, как я кричу. Никто не пришёл. Никому я не была нужна.

— Смотри, — шептал демон, пока музыка вела меня сквозь самые тёмные лабиринты трансформации. — Вокруг яркий свет. Такой, что глаза режет. Но видишь ли ты в нём хоть одно лицо, которому действительно интересна?

— Толпа слепа, — продолжала мелодия, становясь тише, печальнее. — Им всё равно, кто ты. И нет до тебя никакого дела.

Боль начала утихать, сменяясь свинцовой усталостью. Музыка тоже стала мягче, укачивала, как волны ночного моря.

— Послушай меня, Светлячок, — голос Хэй Фэна прозвучал совсем близко, и я почувствовала, как его руки подхватывают меня. — Я больше не буду ломать твою волю. Прямое вмешательство сейчас только навредит.

Он поднял меня легко, как пушинку. Я уткнулась лицом в ткань его одежд, пахнущую грозой и горькими травами, и впервые за долгое время почувствовала себя... хорошо?

Самое страшное уже случилось, правда? Хуже ведь уже некуда? Значит, можно больше не бояться?

— И вот тебе мой дар, — прошептал он, укладывая меня на кровать. — Если кто-то искренне спросит, что с тобой происходит... ты можешь сказать правду. Я разрешаю. Расскажи про демона. Про тьму. Про всё.

Он положил меня в кровать и укрыл одеялом. Движения были бережными и почти нежными. Мелькнула мысль, что надо бояться, но сил ужасаться не было.

— Но... — В его голосе проскользнула грустная усмешка. — Кто спросит?

— Спросят, — насколько могла твёрдо возразила я, но прозвучало скорее вопросительно. И очень тихо. А через мгновение я провалилась в сон, который был глубже и темнее любой ночи.

Последнее, что слышала, засыпая, — затихающую мелодию флейты.

Глава 7. Тренировка

И вот пути их пересеклись на перекрёстке древних троп, где стоял обелиск с вырезанными именами героев и злодеев прошлого. Кай Синхэ шёл на зов сердца, чтобы спасти великий артефакт от уничтожения. Хэй Фэн — чтобы поглотить его и стать сильнее.

Отрывок из «Легенды о великом герое Кае Синхэ и подлом демоне Хэй Фэне»

Два дня до отъезда на Состязания тянулись, подобно густой смоле, текущей из повреждённой сосны. Медленно. Вязко. И с отчётливым запахом неизбежности. Вместо крови внутри теперь бежал страх, но в душе появилась надежда, что кто-то достаточно сильный и знающий сможет вытащить занозу зла из моей души. И это помогало смириться с захватом. Наверное, так и работала тьма, подавляя волю к сопротивлению через мысли, что спасение возможно. А потом растаптывая эти надежды.

Я снова превратилась в тень.

Не в ту зловещую, что жила теперь в моей душе и иногда шептала язвительные комментарии, а в обычную, бледную тень, скользящую по коридорам Школы Девяти Напевов. Я ходила за лекарем Пэем и наставником Цином, словно привязанная невидимой нитью, заглядывала им в глаза, ловила каждое движение бровей, надеясь...

На