Лорд зверей - Джульетта Кросс

горло собственной ярости, когда услышал, что её вынуждают к браку с подлецом. Что за отец так поступает с дочерью?

— У меня есть ещё один дар, — сказала она и прочистила горло. — Очень редкий. Но говорить о нём… не хочу. — Лицо у неё вспыхнуло.

Когда дриад-олень напал на неё, я был в затмении ярости, но заметил, как её кожа светилась, как луна. После, когда я разорвал тварь, сияние исчезло. Я решил — это часть её ведьмовской магии; какой — не знал. И хоть она скрывала от совета важную вещь, я не хотел её выдавать — даже не до конца понимая.

Возможно, этот дар не так уж силён. На той твари он не сработал, но это не удивляет: по Нортгаллу расползается болезнь, и многие звери сходят с ума. Может, она делает их невосприимчивыми к магии — или просто крепче.

Недавно мы видели стаю Меер-волков с тем же заражением — когда они напали на лагерь короля призрачных у Белладума. Были и другие шёпоты: существа ведут себя странно. Я подумал — не потому ли дичи в мою охоту было так мало.

— Она может быть угрозой клану, — произнёс советник Ведгар, возвращая меня к настоящему. — Она отказывается говорить, хотя сама признала, что её магия способна на насилие.

— Если бы хотела нас погубить, — резонно заметила Вайзел, — могла бы прикончить нашего лорда там, в лесу, когда он был один.

— Я не причиню никому из вашего клана вреда. Обещаю, — сказала Джессамин. — Лорд Гаэл хотел, чтобы я обратила свой дар против его врагов. Я не могу — и не буду использовать магию для вреда. — Она сглотнула. — Мне лишь нужно укрыться от людей Гаэла. Это они охотятся на меня. Я жила и работала в Пограничье, но они выследили меня и загнали в лес. — Она кивнула на Волка, сидевшего у её ноги, как личный страж. — Этот Меер-волк нашёл меня, когда я почти умерла от холода. А затем, — жест в мою сторону, — лорд Редвир укрыл меня и довёл до сюда.

Вайзел одобрительно кивнула:

— Таков наш обычай, Джессамин. Этому мы научились у Меер-волков, которых чтим. Меер-волки — яростные стаи. Они защищают своих до смерти. Давным-давно один из наших предков сломал ногу в дикой глуши и умер бы, если бы не Меер-волк: он принял его в стаю, приносил мясо к костру и выходил его.

Джессамин слушала внимательно, глаза — широко распахнутые, живые от удивления и любопытства.

— Потому у нас и сложился обычай — и священная клятва — быть верными, как волки; защищать, как волки; и проявлять милость к странникам, как однажды проявили к нам. Мы почитаем волка, потому что видим в нём себя. Лорд Редвир исполнил нашу клятву, помог тебе и привёл тебя сюда — как и должен был, — сказала Вайзел.

— Ах, — опустила взгляд Джессамин — почему-то разочарованная.

— Она всё ещё в опасности, — сказал я твёрдо. — Чтобы чтить наш закон, мы обязаны и дальше защищать её от мевийских стражей. И от этого лорда Гаэла. — Голос у меня сел, зазвучал низко, шероховато. Внутренний зверь требовал ударить, вцепиться клыками, разорвать.

Вайзел перевела взгляд на Лорелин:

— Видишь ли ты путь для нас в деле Джессамин? Безопасно ли для неё — и для нас — удержать её среди клана?

Лорелин поднялась, сложив руки:

— Я могу читать руны. Но мне нужна капля её крови.

Джессамин с недоумением глянула на меня.

— Лорелин — провидица мира, — пояснил я. — Для нашего клана и для зверо-фейри.

Она кивнула, без тени страха шагнула вперёд и протянула ладонь:

— Можешь взять мою кровь.

Не знаю, приходилось ли ей иметь дело с провидцами. Их три рода: провидцы душ, что предсказывают судьбы отдельного смертного (их держат при дворах короли, я — нет); провидцы богов, редчайшие, передающие волю богов; и провидцы мира, самые частые — они видят судьбы племён. Лорелин родилась с даром вести зверо-фейри, и её предчувствия не раз выручали нас.

Лорелин вытащила тонкий нож, но я уже стоял. Дело не в недоверии — просто что-то в груди восстало против мысли, что она порежет Джессамин.

— Она — на моей ответственности, — сказал я, обнажая кинжал.

Молодая провидица склонила тёмную голову. Я мягко взял Джессамин за запястье и встретился с её взглядом:

— Не больно.

— Я не боюсь, — ответила она сразу.

Я невольно улыбнулся её отваге. Да, я постараюсь сделать как можно безболезненнее — но её почти силком привели в наш дом, где её не особенно ждут. Она не может знать наверняка, что мы не желаем ей зла — и всё же почему-то верит мне.

Острие чуть коснулось мягкой части её ладони; выступила крошечная капля крови. Я вернулся на своё место.

Лорелин опустилась на настил и скрестила ноги. Джессамин села напротив, всё так же держа ладонь. Провидица взяла её руку, и, смочив палец в крови, провела пять штрихов в разные стороны.

Все затихли. В воздухе прошла рябь магии, вибрация пошла от Лорелин. Лишь у неё одной в клане — богоданный дар. И то потому, что она не чистокровная зверо-фейри: её бабка была призрачной. Снаружи этого не скажешь — кроме гладких, изящных рогов (без наших толстых витых гребней) она выглядела как обычная женщина нашего народа.

— Хм, — произнесла Лорелин с закрытыми глазами, склонившись над их руками, — зима несёт опасность. — Голос её зазвучал с магическим эхом. — Но не из-за светлой фейри. Напротив: её присутствие принесёт… спасение.

Лорелин раскрыла глаза — они светились эфиром. Она сложила пальцы Джессамин, вернула её ладонь и подняла взгляд к совету — к Вайзел:

— Я не просто советую дать Джессамин защиту ради неё самой. Ради нас тоже.

— Видишь ли что-нибудь ещё? — спросил Боуден. — Подробности?

— Это спасение — от мевийских стражей? — перебила Вайзел.

— Нет, — Лорелин покачала головой. — Проблема, что я чую, не в них и не в ней. Её кровь большего не покажет. Она говорит только одно: мы нуждаемся в ней не меньше, чем она — в нас. А может, и больше.

Я нахмурился. Лорелин не ошибается. Но как эта светлая спасёт нас от невидимой беды? Я с воинами вырежу любых чудищ — бешеных или нет — в предгорьях Солгавийских гор.

Вайзел взглянула на меня:

— Тогда, всё решено. Но по обычаю — голосование. Внимая видению Лорелин, Джессамин идёт с нами в зимний стан. Весной, когда вернёмся в Ванглосу, угроза мевийцев, верно, уйдёт с наших земель. Тогда она сможет уйти к своим и искать