Лорд зверей - Джульетта Кросс

тех, кто сторонился, но не сводил глаз, я шла за ним до огромного шатра в конце тропы. Внутри он подошёл к плетёной корзине и вытащил оттуда чёрные штаны из кожи и кожаную безрукавку. Мгновение я подумала, что он переоденется при мне, и сердце сорвалось в галоп.

Редвир выгнул бровь:

— Чего-то боишься?

— Нет, — отрезала я.

Уголок его губ качнулся:

— Сиди здесь. Пара Безалиэля скоро придёт — обработает царапины на лице и шее.

Я коснулась болезненной кожи под ухом — уже и забыла, что поцарапалась, когда мы с дриадом покатились по земле.

— Что такое «чёрное безумие»? Что было с тем дриадом не так?

Он не ответил и направился к выходу.

— Куда ты?

— В ручье умоюсь. Замечала, я слегка испачкан, — фыркнул он.

После оленя и дриада его штаны и тело были и правда в крови — дикарь дикарём. И всё-таки — король клана. Любопытно.

В шатре, кроме огромного ложа из шкур, было немногое. Вдоль одной стены — плетёные корзины: светлая основа, тёмная нить вплетена в рисунки — листья, великое дерево, волк. В этом было красота и ремесло.

Слева — пухлая подушка у стенки, ковёр с тонким узором плюща под низким столиком. Подушек много: здесь, похоже, собираются на трапезу. На миг я подумала — есть ли у него «особенная» женщина в народе.

Полог откинулся, и вошла… светлая фейри. Лесная. Я моргнула от удивления — она улыбалась, подходя с корзиной на руке. На ней было платье из кожи красного оленя, а на груди, в перевязи, сопел младенец.

— Здравствуй. Ты Джессамин, верно? Я Тесса, пара Безалиэля.

— Да, — ответила я, глядя на неё: тёмная коса до пояса, крошечные острые уши, кончики розовые от холода.

— Ты лесная фейри, правда?

— Да, — рассмеялась она. — Пойдём присядем, — кивнула на мягкий уголок.

Я села на подушку, она устроилась рядом, поставила корзину.

— Сначала — поешь. Я встретила Редвира на выходе: он пробурчал, что ты не ешь ни мяса, ни рыбы.

— Он вообще любит бурчать, — призналась я.

Она улыбнулась:

— Есть такое. Но у меня есть хлеб и сыр. — Она отложила завернутое в муслин: — Солёная рыба. Это я оставлю себе. — Развернула толстую лепёшку светлого хлеба и мягкий белый сыр. — Держи.

Я не стала церемониться и набросилась на еду:

— Спасибо… огромное, — сказала я сквозь жадные укусы.

— На здоровье. У меня ещё мазь — поможет с царапинами.

Малышка шевельнулась и мяукнула.

— Тише, Саралин, — сказала Тесса, оттягивая перевязь, чтобы я могла глянуть: сонные глаза с длинными ресницами, карие с золотом. Кожа светлее, чем у зверо-фейри, волосы тёмные, на голове — два крошечных рожка.

— Она чудесная, — призналась я.

— И неугомонная, — хохотнула Тесса. — Вот, эта паста поможет — быстро затянется и боль утихнет.

Я позволила ей промазать щёку и шею, а сама ела дальше. Я и не понимала, насколько голодна. Корочка хрустела, мякиш был мягкий, сыр — солёный и сливочный.

— Восторг, — промямлила я, запихивая в рот последний кусочек сыра.

— Коз у нас держат ради сыра, — сказала Тесса. — А вот зерно так на севере не вызревает. Меняем у южан. Зато овощи кое-какие растут отлично. Попросим Шеару сварить тебе наваристый суп. Она ведёт гильдию очага.

— Было бы чудесно. Спасибо. — Я вытерла губы тряпицей, в которую был завернут хлеб. — У вас и гильдии есть?

— Конечно. Под каждую важную для общины работу. Каждый из клана учится тому, к чему у него лучше всего лежит душа и что выходит лучше других. Потом вступает в гильдию по выбору.

Я удивилась:

— Каждый решает сам? Лорд клана не назначает?

— Лорд Редвир? — она рассмеялась. — Нет, он к таким делам не притрагивается. Откуда ему знать, что у кого на сердце?

Мне это едва укладывалось в голове.

— Есть, конечно, и праздник — посвящение, — добавила она, заметив моё смятение. — Когда кто-то в своей гильдии доходит до мастерства.

В Мородоне отец обговаривал всё с главами каменщиков и прочих гильдий — что строить дальше: храм, мост или очередную виллу. Гильдии у нас тоже есть — ремесло и торговля. Но назначал в них всегда он. А хорошие места зависели от верности дому и от дани короне.

— Непривычно слышать, что у вас есть выбор. У нас всё иначе.

— Я тоже не из деревни, где все за всех стоят, — мягко улыбнулась она. — Если тебе от этого легче. Но тут, в Ванглосе, мы в целом живём в ладу.

— В целом? — уточнила я.

— Зверо-фейри — народ горячий. Случаются всплески.

— Например, когда в лагерь заявляется чужая фейри?

Она рассмеялась:

— Когда я пришла — да, волны были. — Поцеловала дочку в лоб. — Но со временем все приняли.

Я вернула ей баночку мази:

— Я могу помочь Шеаре. Немного научилась стряпать, пока работала в трактире в Пограничье.

Гораздо большему, чем меня учили дома. Принцессе «не положено» готовить. Ни вообще чему-то дельному учиться.

Тесса всмотрелась:

— Ты жила в Пограничье? Это далеко от скалд-фейри.

Я кивнула:

— Да. — Больше добавлять не стала. Чувствовала: на совете придётся сказать больше, чем хочется, чтобы меня оставили. Но пока я не была к этому готова. — А ты как оказалась здесь?

— История шумная, — улыбнулась она и протянула кожаную флягу. — Отец держал трактир у нашего клана лесных фейри. Мы жили в Мирковирском лесу, но лорд увёл нас дальше на северо-запад, когда война призрачных с лунными подошла слишком близко.

— Лорд повёл вас прочь из дома во время войны? — рискованно. И похоже на трусость.

— Он хотел вовсе уйти от боя, — вздохнула она. — В итоге бросил нас, и клан редел. Сильные стали уходить кто в Мирковир, кто искать спокойнее место. Мы жили в землях Нортгалла, у Пограничья. Потом заболел отец, и я знала: если он умрёт, мы с сестрой останемся одни. Я пошла ночью в лес за травами — сбить жар. С травами я всегда дружила. Но той ночью в лесу я встретила Безалиэля.

Она порозовела — я сразу поняла: встреча была не рядовая.

— С тех пор я с его кланом.

— А твоя сестра? Она здесь?

— Нет. Нашла свой путь. Живёт в Гадлизели со своим жрецом теневых фейри.

— Что? — я была искренне ошарашена. — Прости мою неосведомлённость, но я никогда не слышала, чтобы светлая фейри жила с парой-зверо-фейри, или — чтобы существовал жрец теневых фейри.

В трактире Халдека я видела, как приходят и уходят теневые священники. Интересно, не из них ли её пара.

— В мире много нового, — признала Тесса. — Есть доброе. Есть и не очень. — Она