Дочь вне миров - Карисса Бродбент

Мне не нужны твои деньги.

Двадцать шесть.

Трещина!

Решайе пронеслось в моих мыслях, словно всплеск адреналина всколыхнул их.

Азин стоял у главного стола, подняв руку, в его пальцах был бокал красного вина. На самом деле все держали в руках красное вино. Комната была залита белым цветом с вкраплениями малинового.

— Вы подошли как нельзя вовремя, — сказал Азин, приглашая нас пройти в комнату.

Я улыбнулась.

— Для нас честь быть здесь, лорд Азин.

Я приготовилась к тому, что его узнают. Конечно, он — конечно, кто-то — должен знать, кто я. Но выражение его лица не изменилось. Я ждала чего-то, что не пришло. Азин просто смотрел на нас с острым интересом, подобающим группе очень важных гостей, а не с шоком, подобающим бывшему рабу.

Нас подвели к столу в центре комнаты, каждому вручили бокалы с вином. Мне пришлось держать свой бокал крепко, хотя руки отчаянно хотели дрожать — сначала от нервозности, а потом от нарастающего негодования.

Я действительно была никем для него. Для любого из этих людей. Я всегда знала, что в этом мире о рабах мало думают и не обращают на них внимания, но только сейчас я полностью осознала, насколько мы ничтожны. В конце концов, я дважды встречалась с Азином. Однажды он швырнул меня к стене, от него несло вином, и он был слишком пьян, чтобы даже толком погладить мой костюм для танцев. Эсмарис оттащила его от меня, прежде чем дело зашло дальше. Тогда я думала, что он защищал меня. Теперь я поняла, что он просто защищал свою собственность от ленивого и недостойного сына.

Это была та ночь, которая закончилась тем, что Азина вышвырнули за ворота с выколотым глазом. Эта ночь запомнилась мне настолько отчетливо, что я до сих пор точно знаю, как влажное тепло его дыхания коснулось моей щеки.

И он понятия не имел, кто я такая.

— Пожалуйста, присоединяйтесь к нам. — он поднял брови, снова подняв бокал. По комнате пробежала красная рябь, и гости сделали то же самое.

Я тоже. Уголком глаза я видела, как мои спутники последовали моему примеру, хотя я знала, что они не могли понять, что было сказано.

Я практически чувствовала отвращение Макса. И хотя я была рада, что он скрывает его до поры до времени, что-то в этом все же успокаивало меня.

Мой взгляд метнулся по комнате, и сердце замерло.

Там, возле второго входа, почти затерявшись за телами одетых в белое гостей, я увидела золотые волосы. Золотые волосы и пара широких, водянисто-голубых глаз.

Серел.

— Нашим почетным гостям, которые сегодня осчастливили нас своим присутствием из далеких башен Ара, — начал Азин. — Моим заслуженным генералам, которые вчера привели нас к победе над домом Риваков.

Серел. Весь в шрамах, с усталым видом, худее, чем я его оставила. Но живой. И здесь.

Даже сквозь всех этих людей, даже через всю комнату, я почувствовала, как его эмоции задели меня и слились с моими собственными. Шок, заглушенный облегчением, заглушенный глубокой, непоколебимой любовью.

Он был жив.

Мои глаза горели, когда я наблюдала, как дергается его лицо, как уголки его рта колеблются между улыбкой и гримасой слез. Я могла лишь мельком взглянуть на него. Слишком много глаз было приковано ко мне. И я не доверяла себе, что смогу смотреть на него дольше, чем на долю мгновения, не теряя самообладания.

И все же я бросила на него один взгляд — один маленький взгляд, — который проникал сквозь толпу и шептал: Я же говорила, что сделаю это.

А он в ответ сказал: Я знал, что ты это сделаешь.

Он стоял плечом к плечу с другими охранниками Азина. Я узнала многих из них, и их узнавание отразилось на мне. Они видели то, чего не видели лорды.

— …В память о моем великом отце, Эсмарисе Микове, чье наследие мы собрались, чтобы отомстить…

Решайе зашевелился, вдыхая силу моих эмоций.

Мое облегчение.

Моя любовь.

Моя ярость.

Это — они — были причиной моего присутствия здесь.

— …И, прежде всего…

Мои глаза снова нашли Азина, и на мгновение, сквозь мерцающий свет свечи, я увидела его отца.

Я увидела человека, который изнасиловал меня, который бил меня кнутом, который чуть не убил меня.

Я увидела человека, который послал моих друзей на смерть. Человека, который санкционировал пытки и изнасилования десятков рабов.

Я увидела его и улыбнулась.

Решайе мурлыкал.

Он улыбнулся в ответ, и я пила его удовлетворение через всю комнату, когда он поднял свой бокал в воздух.

— Прежде всего, за победу.

Я откинула голову назад и выпила вино, вытирая пунцовые губы тыльной стороной ладони. И я позволила бокалу разбиться о мраморный пол, проходя в центр зала. Танцоры — мои заместители — неловко отошли в сторону, бросая друг на друга неловкие взгляды.

— Азин Миков. — я наклонила голову и подарила ему свою самую очаровательную улыбку. — Мы уже встречались раньше?

Музыканты замолчали. Я чувствовала внимание толпы, как физическую силу, окутывающую меня. Я схватила его и притянула ближе.

Брови Азина нахмурились, на его губах появилась неловкая улыбка. Его недоумение имело кисло-сладкий вкус одновременно, остро пахнущий в пространстве между нами.

— Я так не думаю, миледи.

В комнате стало темнеть.

Я улыбнулась и потянула за поясок на талии. Шелк ночной рубашки завибрировал, как вода, когда она скользнула по моему телу и опустилась вокруг ног, открывая один из моих старых костюмов для танцев — один слой ткани над бюстом, плавающая юбка вокруг бедер.

Я шагнула вперед и положила ладони на стол, склонившись над Азином. Я была так близко, что чувствовала сахаристый аромат его одеколона и масел, которыми были обработаны его волосы, свисавшие в аккуратный черный хвост через одно плечо.

— А как насчет сейчас? Помнишь ли ты меня сейчас?

Морщинка замешательства углубилась.