Избранницы правителей Эёрана: история демонов Нарака. Трилогия (СИ) - Свадьбина Любовь

* * *

«Не пытайтесь влезть в дела Возмездия через Гэлзо Нияра, он вытянет деньги и сдаст вас с потрохами», – мысленно повторяет Леонхашарт строки из письма анонима.

Буквально через минуту листочек бумаги вспыхнул и сгорел дотла.

– …а я расписывала стены храмов. – будто издалека доносится до Леонхашарта девичий голосок.

– Достойное занятие, – сбоку звучит мягко‑стальной голос третьей невесты с замысловатым именем Тхадатьелинхара. – У нас при дворе ценили художников.

Четыре жениха и одиннадцать невест сидят за столом, а вокруг – камеры‑камеры‑камеры, и над ними летают квадрокоптеры с камерами.

– А я тоже рисовал! – радостно сообщает Шаакаран, который просто не может вынести, когда внимание достается не ему. – Мне говорили, что у меня талант!

И он пускается в описание своих прекрасных картин и настенных росписей, умалчивая о том, что вся эта гениальность проявлялась еще в школе, зачастую – на стенах этой самой школы, и героями изображений были почтенные преподаватели.

«Откуда аноним знает, что я собирался влезть в дела Возмездия именно через Гэлзо Нияра, я ведь с ним только один раз пересекся в закрытом клубе, немного пообщался, готовя почву, но ничего не предлагал?» – пытается понять Леонхашарт.

Конечно, Гэлзо Нияр в секторе Возмездия специалист по связям с общественностью и любит деньги, но как аноним узнал об их разговоре в клубе? Тоже состоит в нем?

– А вы чем увлекались, архисоветник? – выдергивает его из задумчивости все та же третья невеста.

– Пианино, – рассеянно отзывается он. – Но я не достиг высот. Лучше рассказывайте о себе. Нам очень хочется узнать о вас всех побольше. – он выдавливает улыбку.

Потерявший первенство в разговоре Шаакаран надувает губы.

– Нам тоже есть что о себе рассказать!

Впервые Леонхашарт рад его болтливости, потому что это позволяет молчать, временами кивать или мотать головой и думать о своем. И больше всего от мыслей его отвлекает ощущение, что он находится под колпаком, что каждый его шаг отслеживается, каждый контакт проверяется, и ничего личного и тайного в жизни не осталось – без его ведома все перед кем‑то вывернуто, и каждую секунду за ним следят.

* * *

Весь день я зарубаюсь в экономику. Мне все обещают в ближайшее время перевести деньги с Земли, и тогда знания о вариантах инвестиций пригодятся. Особенно стимулируют сидеть, уткнувшись в книги, и вылезать из библиотеки только поесть вопросительные взгляды девчонок. Такое ощущение, что они ждут от меня… эмоционального взрыва или рассказа о том, где я провела ночь.

Ни того, ни другого не будет. Первое – глупо. Ко второму я не готова.

Лисса приходит вечером, незадолго до моего возвращения из только что закрывшейся библиотеки. Я захожу в комнату, а она стоит посередине и, пока Катари распутывает шнуровку на ее корсете, блаженно стонет:

– Наконец‑то никаких демонов. Кстати, – сощурившись. Лисса обращается ко мне. – Архисоветник ни на кого не смотрел, с нами почти не разговаривал и… витал где‑то в облаках.

Немного бальзамчика на мое сошедшее с ума сердечко.

– Да мне, в общем‑то, все равно. – уверяю я, но мои слова вызывают волну улыбок.

– Да‑да, конечно, – кивает Катари.

– Обязательно, – чуть не смеется Лисса.

– Мы так и видим, – согласно кивает Манакриза.

Сговорились… а нечего было оставлять их одних обсуждать ситуацию и делать выводы.

– Без комментариев, – на манер звезд и политиков отзываюсь я и шагаю к ванной. – Я…

– Я первая! – подхватив съезжающее платье, Лисса бросается в ванную комнату и захлопывает дверь. Оттуда глухо звучит. – Извини, но мне надо искупаться после сегодняшнего сумасшедшего дня… А‑а!

Взвизгнув, она с вытаращенными глазами вылетает к нам:

– Там… там!

Манакриза уже сжимает нож, а Лисса растерянно показывает на ванную комнату:

– Меня там что‑то схватило. Что‑то невидимое… – Трясет ногой. – Я только сунула в ванну, а меня что‑то схватило. И это не видно!

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Саламандра. У меня падает сердце. Одно дело, когда я укрываю ее одна, и если об этом узнают, отвечать мне одной, другое дело, если девчонки тоже будут ее прятать, и им влетит практически из‑за меня.

Молниеносно ворвавшись в ванную комнату. Манакриза оглядывается там, срывает шторку, бросает на дно ванны и опускает туда нож.

– Стой! – Я бросаюсь к ней. – Не надо!

ГЛАВА 27

Она тут же поднимает нож, крови на нем нет. Я замираю, понимая, что выдала себя и Саламандру.

Вздохнув, прикладываю палец к губам и указываю на свой слегка посветлевший за день кристалл, призывая молчать, пока микрофоны нас прослушивают.

Через пять минут, когда все предательские кристаллы загнаны под матрац, я накрываю нас одеялом на случай, если в комнате тоже спрятаны жучки (не знаю, почему у меня вдруг такое маниакальное подозрение, что эти мерзкие приборы могут быть везде‑везде), и шепчу:

– Понимаете, я тут… э‑э… зверушку завела. Противозаконную.

– Она кусается? – Лисса смотрит на меня все такими же круглыми испуганными глазами.

– Скорее лижется, – мрачно сознаюсь я.

– Слюна не ядовита? – Манакриза прагматична.

А вот я об этом не задумывалась. Меня о таком не предупреждали, но если учесть, от кого я получила информацию… мда, Юмаат с помощничком могли и забыть о таком факте Саламандровой биографии.

– Сомневаюсь. Она питается магией, мимикрирует под поверхность, на которой находится, и очень любит купаться.

– Так поэтому ты столько в ванной зависаешь? – догадывается Лисса.

– Да.

Катари нервно усмехается.

– Это животное, Саламандра, запрещено в Нараке из‑за того, что тоже пользуется магией. Ко мне она попала маленькой ящеркой, я сначала ничего такого не подозревала, а потом стало жалко отдавать ее на уничтожение, – произнося это вслух, поражаюсь своей безответственности, но… – Архидемонов же одевают в броню, чтобы их магия не мешала, Саламандру тоже наверняка можно содержать безопасно, просто никто не хочет этим заниматься.

Во взгляде Манакризы осуждение, и тогда я выдаю:

– А еще Саламандры вроде могут быть ездовыми, если вырастут.

Похоже, ездовые животные слабость Манакризы, потому что она сразу смягчается:

– Ну, раз она такая полезная…

– Как мы в нашей комнате будем содержать ездовое животное? – Катари смотрит то на нее, то на меня.

– Она пока маленькая, – напоминаю я.

– А потом? – строго смотрит на меня Лисса.

– Не думаю, что она до конца нашего обучения сильно вырастет а так… я облазила весь факультет, здесь достаточно неиспользуемых помещений, чтобы ее прятать.

Девчонки переглядываются, Манакриза как‑то жалостливо произносит:

– Ездовая же…

– Показывай, – предлагает Лисса обреченно. – Завтра я в библиотеке более подробную информацию поищу, а когда определим ее свойства и потенциальную угрозу, будем решать.

Да, консультация нормального ученого не повредит, а Лисса из них, только вот:

– Не будет твой запрос слишком подозрительным? – Под одеялом становится душно, и я подергиваю край, нагнетая свежий воздух.

– Но ты же как‑то узнала.

– Я не из книг, я это услышала, – отзываюсь я. И, чтобы не объясняться по поводу Юмаат и Мада, добавляю. – От местных жителей.

– Не волнуйся, я умею доставать нужную информацию так, чтобы никто не догадался, что на самом деле я ищу. – Лисса, заметив наше недоумение, поясняет. – В нашем мире среди ученых огромная конкуренция, все до ужаса боятся, что их идеи украдут, а я любила, м‑м, мне было интересно, что изучают мои родственники, но они не давали мне информацию, приходилось самой все разыскивать по библиотекам и хорошо маскироваться, чтобы не подставить родных. Так что, поверь, я выясню о… саламандрах, да? Все, что можно выяснить через библиотеку.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})