Замок серебряной розы - Анна Снегова

он не любит тратить лишних слов, да?

Это будет не сложно, давай моя хорошая, это ещё проще, чем в детстве уговорить себя выпить гадкое лекарство.

И вообще, он же тоже сейчас смотрит туда, вперёд, где сейчас будет всё самое интересное. Он же сюда за этим явился.

Отвлечёшь влиятельного лорда буквально на секундочку, и миссия по успокоению совести выполнена. А он снова вернётся к своим ужасно взрослым делам…

…А может, и не обязательно? Он же тоже не поздоровался… наверное, всё-таки не заметил. Но это никак не узнать, если не поднять голову. А поднимать страшно… Мамочки, как страшно.

Но чем дольше молчишь, тем сильней ситуация становится безвыходной. Никто не здоровается через час.

Ну дава-а-ай…

Прикрываю на мгновение глаза – и как с отвесной скалы в море вниз головой. Будь что будет.

Вскидываю взгляд, разеваю рот для своего многострадального «привета»…

И так ничего и не говорю.

Потому что он смотрит на меня в упор.

Кажется, вот так сидел всё это время, и смотрел на меня с высоты своего роста – пристально, не мигая, не шевелясь. Наверное, заметил все мои метания, и как я тряслась и сглатывала, пытаясь набраться смелости – чтобы просто сказать «привет».

Но сам не говорил тоже. И у меня ни малейшей догадки, почему.

Когда мы встречаемся взглядами, у него чуть-чуть вздрагивают ресницы, едва заметно прищуриваются веки.

Забываю, что хотела сказать. Все буквы, нанизанные в слова, осыпаются как порванные бусы, куда-то разбегаются по разным углам, я ни за что и никогда их больше не соберу.

Любые слова кажутся глупостью сейчас.

Что бы я ни сказала. Что бы он не ответил. Всё слишком бледное, бесцветное, не выражающее даже миллионной доли того, что молчаливо скрывается в нашем взгляде.

Этот взгляд снова – сейчас как в тот день, когда мы держали в руках жизни друг друга.

И я, притихшая и напуганная, такая маленькая рядом с ним, таким большим и сильным, вдруг очень ясно и отчётливо понимаю.

Ему тоже не нужны никакие мои жалкие приветы.

Он сейчас тоже пытается разгадать – что же творится у меня в голове. Зачем я от него убежала. Почему молчу сейчас.

Оглушительным кажется первый удар смычка по струнам. Скрипки обрушивают тишину нам под ноги. Там где-то, на самой границе восприятия, волнуется сейчас мой названный старший брат. Там где-то вплывает в зал белым нежным облачком моя драгоценная сестра.

А меня нету на празднике. Я прямо сейчас умираю и снова рождаюсь, и так сто раз подряд – под взглядом чёрных глаз.

Меня вдруг остро, насквозь пробивает мысль о том, что он же такой умный. Он же вдруг сейчас догадается? Что я его…

Жар бросается в щёки.

Моё тело подбрасывает вверх, как будто до того я была сжатой до упора пружиной.

Скорее подальше! Я же не вынесу, если он поймёт… Лучше умереть, чем такой позор.

- Лягушонок, стой!

Меня дёргают за руку назад. Дёргают решительно и совсем-совсем по-хозяйски.

Заставляют плюхнуться обратно. Я и сама не понимаю, как оказываюсь снова на том же самом, всё ещё тёплом стуле.

- Ну куда ты скачешь? Церемония началась уже, - добавляет так же тихо Ричард. И я понимаю со стыдом, что он только что удержал меня от столь ужасного, непоправимого поступка, как испортить глупой выходкой праздник собственной сестре.

А ещё… с каким-то странным, ни разу еще не испытанным горячим и щекочущим чувством в груди замечаю ещё кое-что.

Что моя ладонь так и осталась в его.

Он забыл мне вернуть.

Ричард сжимал мои холодные пальцы всё время, пока звучали положенные слова и произносились клятвы.

Оглушённая и сбитая с толку, я смотрела на сестру и брата – таких красивых, таких счастливых, стоящих рядом под ледяной, пронизанной светом насквозь аркой, а сама думала.

В этом есть что-то странное. Слушать брачные клятвы, когда твою руку держат в самом неожиданном и самом сладком на свете плену.

- Прости! – опомнившись, Ричард резко разжал пальцы и убрал руку. Я прижала свою к животу и опустила лицо.

Может, мне и правда рано.

Может, взрослые девушки, опытные, как-то знают, как надо реагировать, когда тебя за руку держит мужчина, которого ты любишь больше, чем всем сердцем и больше, чем всей душой.

Может, мне и правда надо ещё почитать книг. Вот только что-то подсказывает, что и в книгах я не найду правильного ответа.

И почему-то в это момент меня «отпустило». Вот совсем.

Стало так легко-легко и тепло.

Снова вернулось ощущение реальности происходящего. Эта музыка, и запах роз, и все эти люди вокруг, и счастливые глаза сестры, и взволнованные – брата…

И чёрный рукав, к которому я теперь уже совершенно беззастенчиво, не стесняясь прислонялась локтем.

А когда я украдкой глянула на Ричарда, увидела на его лице улыбку, с которой он смотрел на церемонию. Он слишком редко улыбался, но таким я любила его ещё больше.

- Объявляю вас мужем и женой!

Новоиспечённая черта Эрвингейров под шум поздравлений, с волосами, усыпанными лепестками роз медленно прорвалась через толпу к выходу. За ними потянулись остальные. Зал опустел.

Только мы с Ричардом почему-то остались на своих местах.

Глава 8

Глава 8

Хлопнула дверь за последними ушедшими.

Совсем-совсем затихла музыка – так что стал слышен грохот крови в моих ушах от бешено бьющегося сердца.

Мы остались совсем одни.

Ричард вдруг резко повернулся ко мне всем корпусом и выпалил горячо:

- Лягушонок, скажи. Я тебя чем-то обидел?

Я потупилась и покачала головой, зажимая ладони меж колен совершенно не грациозным жестом.

Он помедлил. Потом продолжил осторожно и уже не так эмоционально:

- Обидел кто-то другой в Замке ледяной розы? Тебе… что-то сказали не то?

Я опустила лицо еще ниже и снова покачала головой.

- Да что тогда? – переспросил он с раздражением, повысив голос. Никогда не видела всегда невозмутимого и спокойного, как скала, Ричарда таким. – Что ещё за побеги и глупые записки?!

И вот это вот – то, что ему не всё равно… меня почему-то это поразило до глубины души. Захотелось улыбаться. Я закусила щёку, чтоб не сделать этого – а то бедный Ричард совсем расстроится.

- Была причина. Я не могу сказать.

Он вскочил и отошёл на два шага от меня. Отвернулся, сцепил руки за спиной.

- Жаль, что не можешь.