Опасные игры, или Ничего личного, это моя работа - Наталья Соболевская

обществе надо закрыть рот, чтобы у остальных они сами закрылись.

Крупная высокая женщина встала из-за стола, и выкрики прекратились. Цель найдена, она у них за главную.

— У тебя красивый пояс, отдай его мне — чересчур низким для женщины голосом потребовала она.

Улыбнувшись, я расстегнула пряжку и с невинным видом сняла недавно купленную у Калиба магическую вещь, затем крутанула её над головой и резко бросила в служанку. Пояс цепко обхватил её шею и начал душить. Женщина вцепилась в него руками и пытается снять, но это просто не возможно, если не знаешь его секрет. С выпученными глазами она заметалась по комнате и, в конце концов, жалобно захрипела и повалилась на пол.

— Что здесь происходит?! — в столовую забежал главный страж. — Твоих рук дело? — крикнул он мне. — Сними его, немедленно.

С Аталом у нас как-то сразу отношения не заладились, и это плохо, если я хочу стать стражем, надо наводить с ним мосты.

— Я немедленно сообщу Арагону, что ты и часа не продержалась, — выплюнул Атал.

Одним движением освободила наглую служанку и, приняв позу руки в боки, пошла в наступление.

— Вперед. У меня выхода другого не было, ты хоть знаешь, что в этой столовой опасней, чем в самом злачном трактире на диких землях. Арагону будет очень интересно, что происходит в его доме. И виноват в этом ты.

Атал выхватил у меня из рук пояс и, засунув его в карман, принялся орать, и что радует не на меня.

— Я вас предупреждал, что девица с сюрпризом. Лара, ты опять за своё, тебе ещё повезло, что я вовремя подоспел, — главный страж наклонился к валяющейся женщине, и поднял её на ноги. — И не смей жаловаться, сама виновата. А ты… — это уже мне. — … пойдёшь со мной. Ирма тебя тоже касается.

Атал молча проводил нас до комнат Влада и ушёл. Уверена, он ничего Владу говорить не станет, большая часть вины лежит на нём. Ирма испуганная зрелищем буквально за несколько минут проинструктировала меня и также удалилась. Главное сказала она, не уходи и не ложись спать, пока хозяин тебе не разрешит.

Я освежила комнаты влажной уборкой, заметив книгу по истории на полу возле кровати немного почитала, а ближе к ночи разожгла камин, задёрнула шторы, расстелила постель, и жду Арагона.

Работа выполнена, и я опять взяла книгу, читать на стуле неудобно, и я уютно и тепло устроилась на ковре возле камина.

За окном глубокая ночь, а Влада всё нет. «И очень хорошо, может и вовсе не заявится», — только подумала я, как дверь распахнулась, и на пороге, во всей красе появился Арагон.

Пачкая пол грязными сапогами и оставляя за собой ошмётки глины, он дошёл до кровати и, усевшись на неё, вытянул ноги.

— Сними сапоги.

Бьюсь об заклад, он специально обувь вымазал, но что делать, приказ хозяина — закон.

Подошла и, пачкая руки, ухватилась за левый сапог, Арагон довольно хмыкнул, я невольно подняла голову, и наши глаза встретились. Улыбка вмиг померкла на лице Влада, он хотел увидеть меня униженную, оскорблённую. Не дождётся! Я в отличном расположении духа. С подобными ситуациями давно научилась справляться. Воображение нарисовало яркую картинку, как один вредный и злопамятный маг узнаёт, что я опять оставила его в дураках, прихватив при этом, самое ценное, что у него есть. Он бесится, крушит всё вокруг, проклинает меня, не исключено, что и себя, а мой след простыл и поминай, как звали. И это не мечты — это будущее.

Влад, не получив желаемого эффекта, недобро прищурил глаза, тяжело задышал, а вместо губ появилась тонкая линия. Хочет высказаться, но пока сдерживает себя.

— Пошла вон ведьма! — наконец вырвалось у него. — Видеть тебя не хочу, — маг выдернул ногу из моих рук и, стянув сапог, швырнул его в сторону.

Восприняла выпад Влада спокойно и, пожав плечами, вышла из комнаты. Второй сапог Арагона полетел в дверь, которую я только что закрыла за собой. Нервишки у вас шалят — господин маг.

Умылась в заранее приготовленном, теперь уже с холодной водой, тазике, надела дорогую кружевную сорочку и, задув свечу, легла спать. Немного похихикала над яростью Арагона и уснула.

Звон, чересчур громкий, противный и очень раздражавший, и он никак не унимается, а только сильней напрягает мои ушки.

— Да что это такое? Ночь же ещё! — приняв сидячее положение, вслух возмутилась я. Наконец, шум стих. Зря я этому радовалась: мою дверь пнули, петли не выдержали, и она плашмя рухнула на пол.

Влад влетел в мою коморку и дернул за шнур — зазвенел колокольчик. Вот откуда этот звук!

— Ты глухая или специально…

— Глухая! — выпалила я, не дав Арагону, закончить фразу. — И крепко сплю.

Влад закатил глаза, давая понять, что я сущее наказание, выдохнул, и к великому облегчению уже не так агрессивен.

— Я хочу помыться, приготовь мне ванну, — соглашаясь, кивнула, но с места не двигаюсь, жду, пока он уйдёт. — Живей!

— Одеться-то можно?

— Я и так долго ждал, и так сойдёт, — он ухватил меня за руку и потащил за собой.

Влад втолкнул меня в свою роскошную ванную, и я наткнулась на своё отражение в зеркале. Босая, в прозрачной короткой рубашке, с распушенными волосами, но моё внимание привлекло другое — взгляд Арагона. Он смотрит на меня и не знает, что я его вижу.

Если бы я своими глазами не видела, тогда, в трактире, что Влад ест обычную еду, подумала бы, что он питается такими девушками, как я. Меня трудно напугать, и сейчас я принципе не боюсь, но холодок прошёлся по телу.

Резко повернувшись к нему лицом, я отступила на шаг.

Странно, теперь кроме презрения я ничего не вижу.

— Что стоишь как вкопанная. Шевелись, иначе накажу — рявкнул он на меня и, громко хлопнув дверью, вышел. И что он взъелся на эти бедные двери, одну сломал, другую сейчас покалечил.

У Арогона мечта, а не ванная. Воду ни греть, ни носить не надо, открыл кран и всё. Красота. О таком новшестве я слышала, но сама никогда не пользовалась. Это первое, что я сделаю в своём доме, когда он будет у меня.

Ванную я готовила, как для себя, в воду для запаха добавила несколько капель ароматного масла, для приятного цвета — выжимку из цветов, и немного мыла для пены. Арагон освещает замок с помощью магических шаров, их я потушила, а взамен зажгла много свечей. Присела на край чаши и хоть плач — завидно. Нежиться в