Опасные игры, или Ничего личного, это моя работа - Наталья Соболевская

Твёрдо решила, если Арагон куда-нибудь надолго уедет, непременно опробую на вкус его чудо, а пока облизнулась на свои старания и нехотя пошла, докладывать хозяину, что его ночная прихоть выполнена.

Арагона я застала в кресле, с закрытыми глазами и в расслабленной позе. Он успел переодеться и сейчас на нём длинный в тёмных тонах халат. Его, неприкрытая тканью грудь, плавно вздымается и опускается, дыхание ровное и глубокое. Уснул. И что мне теперь делать? Уйти. Влад меня не отпускал, проснётся, опять в мою коморку ворвётся и начнет орать. Лучше я здесь посижу, подожду.

Скоро рассвет, а я на ногах, глаза слипаются, голова тяжёлая и просится на подушку. Подошла к Владу и пощёлкала возле его лица пальцами — результат нулевой. Посмотрела по сторонам и, взяв со стола вазу, громко поставила её обратно — опять ничего. Разозлилась и хлопнула дверью в ванную так, что стены задрожали. Хоть бы что — спит и всё тут. А если бы ушла, от любого шороха проснулся бы — закон подлости. Присела на кровать и прикрыла ледяные, от хождения босиком, ноги одеялом. Потеплело, похорошело и как следствие ещё сильнее клонит в сон. Постель у Арогона мягкая, перина пушистая, так и манит прилечь, прикрыть глазки и хотя бы на мгновение задремать.

Проснулась я, когда за окном ярко светило солнце, посредине кровати, обнимая подушку, укутанная одеялом, там, где и уснула — в спальне Арагона. Первое куда метнулся мой взгляд — кресло. Оно пустовало, и в спальне царила тишина. На всякий случай оббежала, все комнаты, Влада точно нет. Вопрос! Я сама обнаглела и так сладко устроилась на кровати, или Арагон помог, что вряд ли. Я давно не снимала браслет вот и сплю, как убитая, ничего не слышу. Арагон уже несколько раз незаметно подкрадывался и заставал меня врасплох. Всё хватит, при первой же возможности выберусь из замка и ненадолго сниму браслет, а то магии совсем не чувствую, что непривычно для меня и крайне мешает делу.

Выглянув в коридор, убедилась, что там никого нет, и на цыпочках добежала до своей коморки. Удивилась: сломанную Владом дверь уже починили, и я, нырнув в своё жилище, второпях начала приводить себя в порядок. Умылась, надела черное платье, белый фартук, подвязала волосы лентой и прямиком в столовую, надеюсь, на завтрак я не опоздала.

Звук столовых приборов о посуду, что доносился из комнаты, где я вчера устроила небольшое представление, давал надежду, что голодной я не останусь. Стоило мне зайти, как все разговоры стихли, и служанки, уткнувшись каждая в свою тарелку, делают вид, что меня нет. Одна лишь девушка не отвела взгляда и приветливо кивнула мне. Помню её, светлая, добрая и наивная, она так восхищалась, когда наряжала меня, мне искренне было жаль втыкать в неё иглу с ядом. Странная она, вот Ирма реагирует правильно — злиться, а эта зачем-то улыбается, и вдобавок пододвинулась на лавочке, приглашая меня, присесть рядом с ней.

Свободных мест всё равно больше нет, и я с благодарностью приняла предложение. Мы перекинулись с Эльзой парой фраз, и выяснилось, мальчик, что кормил меня в подвале её младший брат. Девушка понравилась мне ещё больше, и я решила больше с ней при всех не разговаривать, а пригласила вечером к себе, и Эльза воодушевлённо согласилась. Не стоит другим видеть, что она общается со мной, пока я здесь, её за это никто не тронет, но рано или поздно я добьюсь своей цели и исчезну. Что тогда с ней будет — ничего хорошего. Та же служанка Лара, которую я вчера проучила, начнёт вымещать на девушке свою обиду на меня.

Я сытно поела, затем заглянула на кухню, где утащила, целую корзинку яблок, и пошла навестить своего дракона. Но ни тут то было, в конюшне её не оказалось, не нашла я Снежу и во дворе, и за забором замка её так же не было. Никуда не денется, вернётся, не первый раз улетает. У нас с ней партнёрские отношения, поэтому я её не привязываю, если когда захочет покинуть меня, насильно удерживать не стану. Прибавила шаг. Не хочу давать Арагону лишний раз упрекнуть меня, в его комнатах хоть и чисто, но постель не заправлена, да и ванная с полной чашей воды и вся заставлена свечами.

Зашла в спальню Влада, и у меня открылся рот, а глаза оказались на лбу. Нараспашку открытое окно билось о стену, по всей комнате гулял ветер, да это ещё, куда не шло, но вокруг царил хаос, как после нападения орков. Одеяло валялось на полу, подушки разбросаны, в перине красовалась здоровая дыра, и пух из неё летал повсюду. Шторы содраны, а скатерть вместе со всей посудой сметена со стола. Посмотрела на потолок, хоть люстра осталась цела. Из комнаты, где переодевается и держит одежду Арагон, послышался шорох, и я уверенно двинулась туда, посмотреть коже мне так удружил.

— Снежа! — отчаянно выкрикнула я, когда увидела своего дракона, с наслаждением доедающего, по всей видимости, рубашку Влада. — Что же ты наделала?! — топнув ногой, разочарованно простонала я. Надеялась застать преступника, и предъявить его на суд Влада, а теперь придётся заметать следы и бесчинства своего дракона. И быстро, иначе Снеже попадёт, нет ей, конечно, влетит, но от меня, и потом. А сейчас я взяла любимицу за ушко и волоку к окну. Она ворчит, упирается, и выметаться из комнаты не торопится. Уговаривать времени нет, поэтому я, не церемонясь, вытолкала её из окна, и как только закрыла его, в спальню зашёл Влад и Атал.

Ситуация!

Мужчины молчат, хотя до этого что-то обсуждали, и смотрят, внимательно так, синхронно переводя взгляд с одного разгромленного места на другое. Арагон, оглядев масштаб ущерба, усмехнулся и продолжил разговор. Атал запинается, но отвечает ему, а сам метает возмущенные взгляды в мою сторону, Арагон тоже обращает на меня внимание, но его взгляд скорей насмешливый, чем недовольный. И он не добор ко мне, уверена, радуется, ещё одному поводу всласть поорать на меня, а на беспорядок ему плевать, не ему же убирать. Пока мужчины обсуждают дела, устраняю последствия драконьих проделок, сильно не тороплюсь: смысла нет, Влад уже всё видел. Бури не миновать.

Влад напоследок дал Аталу ещё несколько распоряжений и тот, чуть склонив голову перед хозяином, вышел. Арагон развернулся и, скрестив руки на груди, потребовал.

— Объяснись, — прозвучало громко, но вполне мирно.

Пока убиралась, умышленно не пыталась выдумать