Разоблачение - Эвангелина Андерсон

но вместо него получился недоуменный шепот. — Что? — переспросил Раст, чувствуя, что, видимо, ослышался.

— Это правда, — быстро кивнула мать. — Мы взяли тебя для Джесси. Нас с твоим отцом интересовала только карьера, а Джесси хотела с кем-то играть, кого-то любить. Мы предлагали ей кошку или собаку, но больше всего она хотела ребенка — маленького братика.

Раст покачал головой в недоумении.

— Получается, ты отвезла ее в местное агентство по усыновлению и позволила дочери выбрать меня, как щенка в загоне?

— Что-то вроде того. — Женщина стряхнула воображаемую пылинку со своей юбки. — Конечно, Джесси училась в школе, а мы не хотели возиться с младенцем. Однажды я уже прошла через весь этот утомительный процесс приучения к горшку с Джесси и не собиралась повторять.

Раст до онемения сжал губы от нежелания говорить, но каким-то образом ему все же удалось вымолвить несколько слов.

— Сколько… сколько мне было лет, когда вы меня усыновили?

Женщина пожала плечами.

— Около трех, мы не уверены — никто точно не знает.

— Никто не знал? А как же моя настоящая мать — моя биологическая мать, я имею в виду? — потребовал Раст. — Она должна была знать.

— Я бы спросила у неё, если бы нашла, — язвительно ответила мать. — Никто не смог найти. Тебя подобрали в поле за городом. Ты бродил голышом в одиночестве. Женщина, которая тебя привела, сказала, что нашла тебя прямо у огромной выгребной ямы, и удивилась, что ты не упал в нее, убившись.

— Выходит, она просто так забрала меня? — возмутился Раст. — Как она могла быть уверена, что моя настоящая мать не находится где-то поблизости и не боится показаться?

— Насколько я помню, они обыскали все окрестности, — ответила мама. — Но даже если бы один или оба твоих биологических родителя были рядом, они никак не смогли бы заявить о себе.

— В смысле? Почему нет?

— Из-за шрамов, — она жестом указала на сына. — У тебя нашли два ужасных шрама, идущих параллельно лопаткам. И понятно, что ты подвергся насилию — любой, кто осмелился бы претендовать на тебя, в первую очередь был бы обвинен в этом. Поэтому никто не стал претендовать на тебя, я имею в виду.

— Кроме Джесси, — прошипел Раст. — Она заявила на меня права, когда выбрала.

— Мы пытались переубедить ее, твой отец и я, — мать покачала головой. — Мы сказали ей, что у тебя было травмирующее прошлое, и в результате, скорее всего, возникнут проблемы с поведением. Проблемы, с которыми ей придется справляться самой, потому что мы с самого начала ясно дали понять, что ты — ее ответственность.

— Господи, мама. — Раст не знал, что сказать — слишком многое свалилось на него разом.

— Но ничего из того, что мы говорили, не заставило ее передумать, — продолжала мать, то ли не замечая, то ли не обращая внимания на шок сына. — Она просто желала взять тебя. Сказала, что вылечит тебя и хочет стать твоей мамой. Сначала мы оформили попечительство — в качестве испытания, чтобы посмотреть, насколько хорошо она справится.

— Неужели? — оцепенело прошептал Раст.

— О да, — мать кивнула. — Но она доказала нам, что ответственна. Поэтому мы и усыновили тебя. — Она задумалась на несколько мгновений. — И я должна отметить, что ты очень быстро привык к новому дому. Джесси на свои деньги купила специальный крем для кожи, который рекомендовал доктор, и даже шрамы со временем поблекли, — она наклонила голову. — Смею предположить, что ты сам их даже не замечал.

Раст нахмурился.

— Мои… мои мыщцы на плечах иногда перенапряжены. И иногда у меня бывает что-то вроде… зуда, покалывания вдоль лопаток, но нет, я никогда бы не подумал, что кто-то…

— Издевался над тобой, — закончила за него мать. — Да, мы предполагали, что шрамы остались от какого-то ремня. Но, как я уже сказала, со временем они поблекли. Благодаря тебе Джесси была очень счастлива. — Она опустила взгляд на свои руки. — Я всегда была благодарна за это. Что у нее было немного счастья до того, как… до того, как ей пришлось покинуть нас.

— Она не ушла, мама — её убили. Убили, — внезапно рассердился Раст.

— Адам, пожалуйста, — мать подняла на него глаза, нахмурившись. — Это не…

— Я знаю, это неприятная тема для разговора, — яростно закончил он за нее. — Ничто о Джесси не является приятной темой для разговора. Ты знаешь, как я скучал по ней? Как ужасно понимать, что она больше никогда не вернется домой, и даже не иметь возможности поговорить об этом? — он провел рукой по волосам. — Черт, это самое большее, что ты говорила о Джесси за последние двадцать лет.

— Мы все справляемся с горем по-своему, Адам. — Губы матери превратились в тонкую, плотную линию. — Я сделала для тебя все, что смогла, после ухода Джесси. Я никогда не хотела нести ответственность за воспитание другого ребенка. Ты был ее… так же, как она была моей. После ее ухода я не… не знала, что с тобой делать.

— Но ты точно знала, чего не стоит делать, не так ли? — Все те одинокие ночи после смерти Джесси. Он плакал, засыпая и просыпаясь от кошмаров. Хотелось, чтобы мама пришла, как это делала Джесси. Его сестра всегда гладила его по спине или крепко обнимала, когда приходили кошмары. Мама просто открывала дверь и говорила Расту, чтобы он засыпал. С её стороны не было ни утешительных прикосновений, ни успокаивающего шепота, ни вообще какой-либо любви. Наконец детектив понял, что ее никогда и не было. Была только Джесси, а когда она умерла, ничего не осталось.

— Ты что-то сказал, Адам? — Ее чопорный, ломкий голос вернул Раста в настоящее.

— Ничего. — Встав, он поправил пиджак и посмотрел на мать. — Думаю, мы закончили разговор. Спасибо, что рассказала мне о… о моем прошлом.

— Я подумала, что тебе давно пора об этом узнать, — серьезно заметила она. — Ты уже улетаешь?

Он кивнул.

— Я почти сразу сажусь в шаттл Киндредов.

— Ну что ж, надеюсь, что полет будет приятным, — мать кивнула ему, как будто Раст собирался лететь в другой штат, а не за тысячи световых лет в место, откуда он, возможно, никогда не вернется.

«Ей действительно все равно, — подумал Раст, отчаяние переполняло его. — Честное слово, ей наплевать, что она может никогда больше меня не увидеть». — Его горло сжалось.

— Мама…

Детектив взял ее за руку и увидел, как мать вздрогнула от неожиданности и, возможно, неприязни. Он практически не прикасался к ней, разве что крепко обнимал и сухо чмокал в щеку в День матери и в день ее рождения. Каролин Раст