Когда под ногами хрустит империя - Вера Ковальчук

И оперлась о руку Эдельма, выходя из авто. Трудно было не начать озираться – хоть любоваться дворцом и парком, тоже подсвеченным, хоть выискивать на лицах окружающих ужас и шок… Или какая там будет реакция на её внешний вид? Кира была облачена в белоснежный мундир без каких-либо знаков различия, но скроенный по-офицерски. Она добилась, чтоб китель выглядел чем-то средним между форменной одеждой военных на её родине и местных и был в разумной степени притален. Брюки же ей скроили по мужскому образцу, внеся лишь незначительные изменения. Волосы убраны наверх и уложены гладко. Ни единого украшения. Ни грамма косметики. Дольше всего Кира раздумывала насчёт обуви и в конце концов остановилась на грубоватых по сравнению с бальными, но всё-таки туфлях на широком низком каблуке.

Всё, она уже здесь. Что сделано, то сделано. Бояться поздно. Остаётся только подать себя самоуверенно и спокойно, будто так и надо. Она ласково улыбнулась сперва застывшим на ступенях стражникам в гвардейских мундирах, потом Эдельму, который довёл её до входа во дворец и здесь отступил, а потом и распорядителю. Как она поняла, обязанностью этого человека было не только встречать, но и объявлять каждого прибывшего гостя, и от него она первый раз услышала громогласное: «её светлость герцогиня Ярим». После чего неторопливо вступила в холл, откуда ещё один распорядитель проводил её до бального зала и повторил пафосное оглашение.

Танцы ещё не начались, но музыка уже наигрывала – тихая, ненавязчивая. Она не смолкла, а вот разговоры – моментально. Все повернулись ко входу, и Кира ощутила на себе, должно быть, сразу добрую сотню взглядов. Или больше. К счастью, она не обладала настолько острым зрением, чтоб рассмотреть каждый из них, поэтому все они слились для неё в нечто единое, одновременно любопытствующее и угрожающее. Она сдержанно улыбнулась одной неприятной мысли, вдруг пришедшей в голову, и пошла вперёд, пытаясь разглядывать гостей не слишком торопливо. Ей нужен был хоть кто-нибудь знакомый.

К огромному своему облегчению через несколько мгновений она натолкнулась взглядом на виконта Хильвуда и, мысленно надеясь, что тот уже не помнит, как она целилась в него из пистолета, заспешила в его сторону с самой лучезарной улыбкой, которая пока ещё имелась в её распоряжении.

– Виконт! Как приятно вас видеть! Виконтесса!.. Граф! – Кира так же охотно заулыбалась и отцу Хильвуда, чьё имя совершенно вылетело у неё из головы. Но какая разница. Пожилой граф разглядывал её хоть и удивлённо, но вполне доброжелательно. Это ей и было нужно – доброжелательная реакция.

– Хм-м… О, молодая жена юного Ярима! Я решил было, что вы к нам не присоединитесь… Не решитесь. Кхм-м… Но вы смелее, чем можно подумать, мда… Позвольте представить вам мою супругу.

Графиня посмотрела на Киру так холодно, словно та своим внешним видом собиралась нанести оскорбление лично ей, однако всё же слегка кивнула в ответ. Примерно так же смотрела и виконтесса, но графиня, должно быть, положилась на привилегию возраста и высказалась очень решительно, даже с вызовом:

– Вижу, это у вас на родине принято, чтоб дамы являлись ко двору в мужской одежде. Какая любопытная традиция. Не подскажете ли, чем она обусловлена?

Кира любезно улыбалась.

– Признаюсь, даже представления не имею, в чём принято являться ко двору у меня на родине. Раньше я никогда не бывала при дворе.

– Вот как, – произнесла дама, и её тон был поистине совершенным оскорблением. Настолько совершенным, что оно Киру искренне позабавило, и она с удовольствием кивнула в ответ.

– Вы словно бы из боя да на бал, – отметил граф. – Неужели юный Ярим предложил вам… кхм… повоевать?

– Разве что с финансистами.

– О-о, да! – Граф мелко и с удовольствием затряс чревом в беззвучном смехе. – Помню я свои… эм-м… сражения с людьми их сорта. Они очень любят вцепиться наподобие бойцового пса в сладкий кусок, и стряхнуть их с него… м-м… практически невозможно.

– Требует огромных усилий, – охотно согласилась Кира и взяла бокал с подноса, который учтиво предложил ей слуга. – Ещё в древности повелось, что богатства берутся с боя. Так что тут всё вполне традиционно.

– М-м… Хо-хо, не ожидал, что такая юная девушка окажется сторонницей концепции силы.

– Ну что вы, ваша милость, я стою за безусловный приоритет закона. Но иногда врага приходится бить его собственным оружием. Да к тому же, если судить строго, то и концепция закона – это из области права сильнейшего, то есть права государства на подавление.

– А вас заинтересовала тема власти, я смотрю.

– Ещё бы, ваша милость. Надо ведь понимать, чем ты занимаешься.

Хильвуд слушал этот разговор сперва с недоумением, потом – заинтересованно. Его супруга с отторжением смотрела сквозь Киру и терпела, а графиня, хоть и раздражённо, но прислушалась. И возразила – резковато, зато более искренно, чем раньше:

– Уверена, вы уже размышляли о том, что успешное управление землями требует в первую очередь понимания, но не подавления.

Кира перевела на неё задумчивый взгляд.

– О да, ваша милость. Большое счастье, что у герцога такие хорошие и умелые слуги. Они очень старались обучить меня всему, что следует знать и уметь. Но до настоящего успеха, конечно, далеко.

– В вашем положении главное – действовать осторожно, а не ломать давно сложившийся порядок.

– Безусловно.

– Уверен, матушка, её светлость очень благодарна вам за наставление, – вмешался обеспокоенный Хильвуд. И бросил свой вопрос прежде, чем графиня успела вернуть инициативу беседы себе. – Я полагаю, герцогиня, у себя на родине вы сумели получить прекрасное образование, раз в новом для вас мире так успешно справляетесь с делами.

– Увы, далеко не такое прекрасное, как мне хотелось бы. Но, к счастью, любое образование лучше всего учит учиться и обращать внимание на важные детали. Зато теперь я умею осваивать новое. По крайней мере, очень на это надеюсь.

Кире казалось, что та зыбкая почва, на которую она ступила в первый момент, начинает потихоньку укрепляться. Оказывается, не так уж сложно вести светские разговоры, когда тебе в этом помогают. Да ещё и отпускают комплименты… А ей всё-таки по большей части помогали. Даже графиня, первая из тех, кто показал некоторую недоброжелательность, завела беседу о том, что ей было интересно – о ведении хозяйства – и ей намного легче было ответить, чем в ситуации, когда собеседник просто хочет оскорбить. Вот тогда взаимодействие из беседы превращается