Когда под ногами хрустит империя - Вера Ковальчук

Кенред был молчалив и отчего-то всеми силами избегал подробностей о ходе войны. За ужином она сперва пыталась расспросить его о столице и о преследовании армии Ильдов. Чувствовалось, что герцог вообще не желает об этом говорить, но заставляет себя, наверное, потому, что всё-таки признаёт участие Киры в произошедшем – а значит, и её право хоть что-то узнать. В конечном итоге Кира не стала настаивать. Она поняла лишь, что было сражение на окраине столицы, а потом – на побережье Лунной реки. Оба сражения Кенред выиграл, но окончательной эту победу не считал. Женщина убедилась, что Яриму пока ничего не грозит, и, успокоившись, перевела разговор на другую тему.

Она спросила о принце, и о нём герцог заговорил охотнее. Рассказал, что в самый разгар сражения у столицы Меллгрей сумел справиться с одним из главных заговорщиков – с герцогом Альдахарой. Заставил его себе подчиниться. Как? Наверное, нужно спрашивать у самого принца, но вряд ли он захочет рассказать. Свои тайны он держит при себе. Однако если бы не его искусство, мятежники отобрали бы у трона стратегически важный транспортный узел, и воевать стало бы труднее.

– Хотя ты, как помню, обошлась и без Сарны, – сказал он, бдительно глядя поверх бокала. – Как ты до этого додумалась?

– Вовсе не я, а консулар и помощник по транспорту. Я только предложила договориться с Аетией и вызвалась лично побеседовать со старой леди из Тирасмоса. Она просила передать тебе что-то про своего зятя. Я записала, могу найти…

– Нет нужды, я знаю, о чём она просит. Это подождёт… Прекрасный ужин, благодарю.

Кира посмотрела на Кенреда с беспокойством.

– Ты действительно выглядишь очень усталым. Я хотела задать тебе один вопрос, и это было бы удобно сделать сейчас, когда мы наедине. Но, видимо, лучше потом.

– Ничего. – Он улыбнулся ей. – Спрашивай.

– Ладно. Скажи, пожалуйста – каковы твои намерения относительно нашего брака?

Кенред опустил вилку.

– В каком смысле?

– В буквальном. Ты намерен его сохранять и продолжать?

– М-м… Да, безусловно.

– Тогда… Тогда, возможно, ты захочешь обзавестись ребёнком. Я предполагаю, что тебе это может быть интересно.

Он слегка напрягся. Даже сильнее выпрямился.

– Это отец с тобой говорил?

– Он просто спросил, не беременна ли я.

– Ну, разумеется…

– С тобой тоже говорят на эту тему?

– Конечно. Его высочество в одной из бесед практически приказал мне позаботиться о появлении наследника.

– А-а… Понятно. Ну, лично я не имею ничего против того, чтоб завести ребёнка. В конце концов, раз уж так сложилось… Почему бы и нет. – Она пожала плечами и, не дождавшись протеста, перешла к сути. – Как у вас вообще принято это устраивать?

– В кругах высшей аристократии детьми обзаводятся только и исключительно естественным путём, – жёстко ответил Кенред, принимая от слуги другую вилку. – Хотя тем аристократам, которые не имеют прав на престол или владение крупными территориями, разрешается прибегать к техническим средствам. Но это не одобряется.

– О… А почему?

– Думаю, легко понять. Если будущий человек зреет в автономной системе, теоретически к нему может получить доступ любой злоумышленник, и он может ввести какие-то технические средства в мозг, например. Или проделать иные манипуляции, которые позволят в дальнейшем контролировать будущего правителя империи или области. Если же ребёнок зреет в теле матери, проделать то же самое незаметно попросту невозможно – особенно если речь идёт о хорошо охраняемой женщине.

– А-а, понимаю. Значит, естественным путём. Ну, тогда, значит, нам стоит перейти к более близким отношениям. И вполне своевременно – я ведь не молодею. – Она покрутила в пальцах короткий ножик для масла и осторожно уточнила. – Так я жду тебя сегодня вечером?

Кенред растерялся так сильно, словно ему предложили сбегать найти и убить дракона, так, минут за пятнадцать, а дама тут подождёт, страничку книжечки глазами пробежит.

– Сегодня?.. Н-но… Я уже не успею вызвать ювелира.

Кира посмотрела с испуганным недоумением.

– Э-э… А при чём тут ювелир?

– Это… Это очень древняя традиция – дарить супруге первую семейную драгоценность после первой брачной ночи.

– Кхм… А позже подарить нельзя?

– Так не принято. В вечер нашей свадьбы у меня при себе было кое-что, а сейчас нет вообще ничего. Кажется, ту покупку я так и оставил в Тергине… Не помню.

– Ну, я согласна принять оплату постфактум. – И по моментально изменившемуся выражению его лица поняла, что ляпнула, и здорово. – Прости.

– Такие шутки выходят далеко за предел дозволенного, – сухо сказал Кенред и, сделав над собой чудовищное усилие, вернул прежний тон. – Давай больше так не шутить.

– Хорошо. Извини. Больше не буду… Так что – может быть, мы пока как-нибудь потихоньку, обернёмся без подарка? Всё-таки его высочество лично распорядился, дело-то серьёзное, приказ есть приказ…

– Только если ты никому не расскажешь. – Лицо у Кенреда мучительно дрогнуло – он с большим трудом не заржал по-солдатски. Ещё в генштабе такое поведение куда ни шло, но за ужином в герцогском замке, к тому же наедине с супругой, только что сделавшей весьма деликатное предложение – совершенно недопустимо.

– Договорились. Обещаю.

И Кира спрятала смешок в салфетку. Кенред же тем временем подозвал слугу и приказал передать своему камердинеру, что намерен ночевать у герцогини.

38

Он отбыл в столицу через шесть дней, а Кире пришлось задержаться ещё на денёк – нужно было показаться на всех запланированных мероприятиях. К тому же, возникли некоторые проблемы на одном из яримских транспортных узлов – с продовольственными эшелонами. В принципе, военные и полиция сами могли разобраться, но раз уж герцогиня затеяла борьбу с военными спекуляциями, ей стоило и здесь хоть слегка, но поторговать лицом. И она обозначила всем понятный и хорошо освещённый в прессе интерес к громкому делу.

Столичный особняк встретил её гулкой ухоженной тишиной – герцог уже отбыл в войска, а слуги перемещались почти беззвучно. Боевые действия снова опасно сместились к Меттене, и прошёл слух, что, возможно, придётся перенести всю церемонию коронации в крохотный храмовый городок, потому что пользоваться переходом будет опасно. Столичные жители очень волновались. Они и так были сильно испуганы сперва штурмом своего родного города, «самого сердца империи», как это говорилось, а потом ещё и шумным разбирательством с императорской гвардией. Когда стало известно, что почти все