Найди меня, держи в своих руках – не отпускай - Ольга Токарева

Закончив бой, парень с недоумением смотрит на свою руку, сжимающую рукоять меча, осматривается по сторонам. Когда он замечает меня, его большие крепкие губы расходятся в улыбке, а черные глаза загораются от счастья.

— Вика! А ты чего сидишь, как воробышек на веточке⁈

От его веселого заботливого голоса и радушия на душе становится легко и беззаботно.

Подойдя ко мне, он садится рядом, продолжая улыбаться с лучиками счастья в глазах, и любуется мною.

— Надо же, я сегодня ни капли зелья не выпил, а все равно в твой сон пробрался. Или ты в мой?

Увидев недоумение на моем лице, он весело смеется.

— Не удивляйся. — Улыбка меркнет на его лице. — Я не знал, как тебя найти, и мама приготовила мне зелье. С помощью него я смог проникнуть в твой сон.

— А кто твоя мама?

— Мама — ведьма, а папа — ведьмак и еще ректор академии имени Рахта.

Блеск моих глаз тухнет, и юноша начинает беспокоиться.

— Вика, я что-то не то сказал? Ты только не молчи, помоги мне найти тебя. Поверь, где бы ты ни была, я смогу до тебя добраться. И кстати, меня Имран зовут.

— Имран… Хм, хороший ты парень, Имран, но тебе не нужно меня искать. Я нахожусь в таком месте, что будет лучше, если ты его никогда не увидишь — и меня в том числе.

— Почему ты так упорно отвергаешь мою помощь? Поверь, я не причиню тебе зла.

— Я знаю, но нам лучше не видеться.

Встав, с грустью смотрю на парня и, развернувшись, шагаю в серую дымку тумана.

— Вика! Вика! Что ты делаешь⁈ Вернись!

От взволнованных криков Имрана по телу пробегает табун мурашек, но я упорно продолжаю идти все дальше, погружаясь в серую взвесь воздуха. Просыпаюсь от нехватки кислорода в легких. Привстав на лежаке, хватаю ртом долгожданный воздух и, отдышавшись, прислоняюсь спиной к холодной стене.

— Увидел бы ты меня сейчас, так бежал бы, как от чумы.

Невыносимо жалко себя. Слезы вновь струятся по щекам, попадая на рубцы, вызывают неприятный зуд и жжение. Обхватив колени руками, кладу на них голову и рыдаю от бессилия и накатившей усталости. Наревевшись вдоволь, ложусь, закрываю глаза и проваливаюсь в сон без сновидений.

Дни в тюрьме серы и похожи друг на друга, как близнецы. Если бы не визиты Имрана в мои сны, то можно было бы сойти с ума от одиночества и безысходности.

Охранник, принесший вечером миску мутной похлебки и краюху хлеба, смотрит на меня безразличным взглядом, чешет густую черную поросль бороды.

— Готовься, девка. Завтра на площади твой смертный приговор в исполнение приведут.

Увидев, как я хватаю горбушку хлеба, морщится.

— Похлебку есть будешь?

Качаю в отрицании головой.

— Как хочешь, в соседнюю камеру отдам.

Когда он уходит, наконец даю волю слезам. Руки ходят ходуном. Хочется кричать. Давясь черствым хлебом, не пойми из чего замешанным, заглушаю чувство голода, смачивая куски своими слезами.

Как уснула — сама не понимаю. От ощущения прикосновения горячего мужского тела пытаюсь улыбнуться, но улыбка выходит кривой и недолгой.

— Вика, что случилось?

От заботливого голоса парня становится еще паршивей. Облокотившись о его спину, глотая слезы и спазм в горле, купаюсь в его душевной теплоте.

— Вика, не молчи! Я же чувствую, что что-то произошло. Скажи, где ты⁈

— В тюрьме.

Сама не понимаю, как вырвались слова. Почувствовав напряженность в его руках, ухмыляюсь, думая о том, что все ожидаемо и предсказуемо. Но ошибаюсь. Горячее дыхание касается щеки.

— Скажи, в какой тюрьме ты находишься? Поверь, я смогу тебя вытащить из любых стен!

И я верю. Улыбаюсь от счастья, но не представляю, как предстану перед ним в своем настоящем облике. Душа разрывается от несправедливости судьбы. Единственный человек в мире Эйхарон, который заботится, отдает себя без остатка, а я не могу его принять.

— Почему ты не встретился мне раньше?

— Прости… Я не знал, где тебя искать. Доверься мне, скажи, в какой тюрьме ты находишься?

— Я не могу. Это последняя наша встреча. Прощай.

Словно боясь, что я сейчас исчезну, Имран зажимает меня в кольце своих сильных рук. Молчит, но я чувствую, как кричит его душа. А может, это моя душа рвется на свободу или к нему? Как разобраться в своих метаниях, да и надо ли? Я засыпаю и выскальзываю из жарких объятий, услышав на прощание стон, а за ним шепот, пропитанный болью:

— Вика… Не уходи.

— Мое полное имя Виктория, — шепчу ему, прощаясь, и шагаю в марево тумана.

* * *

Как только Вика растворилась в грезах сна, Имран открыл глаза и вскочил с кровати, повторяя раз за разом: «Вика… Вика, где же тебя искать? Почему ты в тюрьме?»

Он заходил взволнованно по комнате, рассуждая: «Нужно поговорить с Соржем. Может, он видел рыжеволосую девушку? По сводкам наших сысковиков, девушка с рыжими волосами им не попадалась. Да и цвет волос очень редок…»

Едва дождавшись утра, Имран забежал в комнату брата.

— Сорж, в ваших сводках не попадалась девушка с рыжими волосами?

— Неужели на след странницы напал?

— Все сложно… Мама зелье сварила, чтобы я хоть во сне мог с ней поговорить. Вот увиделись, поговорили. Узнал, что зовут Вика, и она призналась, что находится в тюрьме. Но уперлась и ни в какую не говорит, в какой. Чувствую, что должно случиться что-то непоправимое! И еще попрощалась со мной… Сорж… Я впервые в жизни боюсь.

— Пошли сперва на завтрак, и постарайся не показывать при матери своего волнения: ей рожать скоро.

— Хорошо. После завтрака я на работу загляну, отпрошусь, а потом к тебе в отдел. Да, кстати, как новый начальник?

— Лучше не спрашивай. Отработаю положенные месяцы по контракту и буду в другом месте искать работу. Пока доступ к сводкам есть, проверю их, а там уже видно будет, что делать дальше.

— Спасибо, брат.

Имран обхватил плечи Соржа рукой, и они отправились в обеденную залу на завтрак.

Как назло, глава сыска согласился отпустить Имрана лишь к обеду — загрузил его письменной работой. Спорить Имран не стал. Сел, как ему было велено, переписывать на артефакт записи ночного дежурства. Но работа не ладилась. Имран сломал артефакт, затем разлил чернила и под конец уронил графин с водой. Пришлось вызывать мага-бытовика.

Осколки стекла в