Надежда Башлакова - Мифическая Средневековия

Как только она появилась, ход боевых действий резко переменился в пользу воинственных крошек, которые быстро оттеснили противника в сторону расплывчатых контуров границы.

И вот когда враг был почти полностью разбит и с позором убегал от каких-то там девчонок-малолеток, отказавшихся от дальнейшего преследования противника, из темноты перед ними выступила величественная женщины на чёрном боевом единороге.

Огромное животное гордо вскинуло красивую голову, раздутые ноздри с жадностью впитывали в себя запах недавней битвы, словно наслаждаясь им и черпая в нём свои силы. Красивая женщина-воительница с аристократическим лицом и царственной осанкой с высока взирала на последствия пролитой крови.

Хоть всё сие мероприятие прошло без смертельных человеческих зверств, но поле, а точнее, поляна боя была значительно окроплена алой, пышущей теплом, кровью.

Катарина только сейчас это заметила. Она облизнула мигом пересохшие губы, соблазн присосаться к чьей-либо ране или встать на колени и испить желанную влагу с травинок, был непростительно и даже до неприличия велик. Но что поделаешь? Инстинкты и есть инстинкты, с ними не поспоришь.

— Что здесь произошло, Вивиан? — Тем временем спросила всадница, величественно окидывая всё видимое пространство вокруг костра прямо-таки королевским взором.

— Лапифы, мама, — одна из девочек опустилась на одно колено и преклонила голову, в то время как остальные продолжали стоять, тоже слегка опустив головы, — они напали на нас спящих.

Взор красивой воительницы наконец-то остановился на Катарине, и одна её бровь сразу поползла вверх. Девочка, перехватив недоумённый взгляд воинственной, но по-своему женственной, матери, незамедлительно пояснила.

— Она помогла нам, мама, когда лапифы уже буквально загнали нас в угол.

— Кто ты? — Спросила женщина надменно, не отнимая от Катарины подозрительного взгляда. При этом она произвела неопределённый жест рукой и стоявшая на колене девочка поднялась, не поднимая, однако, головы.

— Вам ответить честно или так, чтобы вы меня не убили? — Катарина слегка склонила голову на бок, в глазах застыла озорная улыбка и не капли страха. Кому, как ни ей было знать, что даже если бы амазонка и захотела её сейчас убить, то из этого ничего бы не вышло. Эта попытка так бы и осталась на уровне попытки, ни к чему не приведя и не увенчаясь успехом. Теперь девушка уже и сама прекрасно знала свою силу, знала, что ей ничего не стоит выпустить когти и клыки или вспорхнуть в небеса, настолько ловко и стремительно, чтобы ни в коем случае не быть пойманной.

Девочки с опаской переводили взгляд с одной на другую. Они все прекрасно видели своими глазами, как отрастали когти и клыки у этой незнакомки, как искривилось её симпатичное сейчас лицо в безумной злобе, сколь метки и сильны были её удары, и какими потоками крови они сопровождались. Но девушка помогла им и они не желали ей зла, а Дания ведь тоже на многое была способна. Кому же это знать как если не им. Дания на то и Дания, единственная и непревзойдённая.

Амазонка безоблачно улыбнулась интересной постановке вопроса.

— Ты помогла нашим девочкам, поэтому я думаю, что вполне имею полное право подсказать тебе верный ответ, а верным в данном случае будет правда.

— Что ж, тогда я человек, но не просто человек, а человек, который пришёл из другого мира, человек, которого укусил вампир и человек, которого, в тяжёлый для него момент, друг-оборотень вскормил своею собственной кровью. Вот какая я термоядерная смесь, взрывная, если говорить простым человеческим языком. Это честный ответ с моей стороны, а уж примите ли вы мой честный ответ за верный, это вам решать. — Она замолчала.

Женщина несколько минут изучала невозмутимое Катаринино лицо. Лёгкая улыбка не сходила с её уст.

— Ну, имя-то у тебя хоть есть, термоядерная смесь? — Она лукаво улыбнулась, отчасти от определённого вывода сделанного из ответа девушки, отчасти из-за правильно выговоренного незнакомого слова.

Девочки вздохнули с облегчением, и Катарина приняла это за хороший признак.

— Катарина, но вообще-то урождённая я Катя, Екатерина, но здесь никто меня так не зовёт. Я всё больше становлюсь Катариной.

— Что ж, Катя-Катарина, и что ты делаешь на землях Амазонии? Вероятно, заблудилась?

— Вообще-то, если быть предельно честной, я шла именно в Амазонию. Правда моей целью было попасть на ваши территории днём, но я услышала шум боя и поспешила на помощь.

— Значит, ты уже была на наших землях, — попыталась подловить незнакомку Дания, — невозможно уловить шум боя, находясь на таком расстоянии, за её пределами. Далековато. — Между строчками злорадно играя, мигнул немой вопрос, обращённый к Катарине.

— Обижаете, во мне течёт кровь оборотня и вампира. Хотя я не скажу что так уж рада этому обстоятельству, но иногда оно мне очень сильно помогает, а последнее время, так, пожалуй, вообще уж часто.

— Ну, допустим, и что тебе нужно в наших краях. — Она слегка наклонилась вперёд в седле.

— О, это вопрос жизненно важный.

— Жизненно важный для кого?

— Для всех. Для всех миров в нашем пространстве и не только в нашем.

— А что есть и другие? — Амазонка наклонилась ещё ниже, на губах застыла улыбка, но глаза продолжали оставаться серьёзным.

— Есть и их великое множество, — невозмутимо ответила Катарина, — и оттого, как быстро мы попадём к открытому порталу, зависит многое, если не всё.

— Мы?

— Я не одна, со мной мужчина и женщина.

— Мужчина? — Это слово, наполненное презрением вкупе с некоторой брезгливостью, резко слетело с, будто созданных для поцелуя пухленьких губ.

— Старик, — поправилась Катарина, опомнившись и осознав, что чуть было, не совершила непростительно грубую ошибку.

— Это уже лучше, всегда приятно видеть врага дряхлого и лишённого сил, это льстит нашему самолюбию. А что за портал такой? — Без интереса спросила Дания, вдруг принявшись рассматривать свои аккуратно остриженные ногти.

— Где-то в вашем лесу расположен портал, вход в другой мир. Он представляет собой сферу, ну круг, шар по-другому, или как её ещё назвать, — Катарина видела, как постепенно в глазах амазонки зажигается всё больший интерес, но она ещё не знала, чем вызвана эта столь резкая перемена настроения и не высказанное любопытство.

— Эта… сфера, шар или круг она имеет неясное призрачное сияние, горит, словно переливается.

— Да, — теперь уже глаза Катарины заполнялись надеждой и удивлением.

— А если заглянуть во внутрь, то там постоянная ночь и яркие звёздочки прорезают своим сиянием ночную пустоту. И небо это полно не только ясных горящих звёздочек, но и падающих умирающих.