Найди меня, держи в своих руках – не отпускай - Ольга Токарева
Кажется, я немного не попала в цель, и у Нарима остаются последние мгновения, чтобы ворваться в шатер и подхватить мое тело на руки. Внутри меня все торжествует. Я вижу боль в его серых глазах. Он кричит в неверии, смотря на воткнутые в мое сердце лезвия клинков. Тонкая струйка крови стекает по моей щеке. На последнем вздохе я шепчу:
— Моя душа слишком свободна, чтобы ее заперли в клетке. Я никогда не буду рабыней. Пусть будет так, как будет. Я уйду туда, где действительно любят. И никогда, — слышишь? — никогда не предадут. А ты… сделал свой выбор.
Огонь уже давно внутри меня, и я отпускаю его на волю. Он с жаром пожирает мое тело. Но мне не больно — мне спокойно. Каждая частичка моего тела, сгорая, осыпается. Я вспыхиваю, как недавно фитили свечей, и выскальзываю пеплом из рук Нарима. Даже мой пепел не будет принадлежать ему. Взмахнув огненным крылом, я развеиваю его и исчезаю.
Вновь лечу ввысь. Ввысь к небесам. Там хорошо, там покой. Я кружусь от охватившего меня счастья. Я ликую! Нет больше боли от любви и несправедливости. Нет больше боли от предательства. Любовь сгорела вместе с моим телом. Она больше не мучает меня, но оставляет небольшой рубец на моем маленьком для этого, да и для других миров, сердце.
Я слышу, как безумствует кричащий Нарим:
— ВИ-ТТО-РИЯ! ВИ-ТТО-РИЯ!
Мне нет дела до его боли: выбор сделан. Он думал заполучить все, а в итоге остался с тем, чего желал.
«Целуй свой титул, ласкай его, люби его», — шепчу я.
Мой голос подхватывает горячий ветер пустыни и несет по раскаленным пескам, швыряет в отрытые окна дворца хана Дархимана.
А я подхватываю слова песни двух Маш, и весь мир Эйхарон окутывают грустная, раздирающая душу мелодия и мой плачущий голос: «А-аа-а — а-а-ааа-а…»
Вскоре мой голос перекрывает жалобный клекот огненной птицы. Она облетает источник своей силы, садится на его край и роняет горячие слезы. Соединяясь с магией огня, огненная вода ожесточенно шипит. Как бы ни сопротивлялся магический источник, но на его дне остаются лишь крохи магии феникса.
Я подлетаю к птице, провожу рукой по ее оперению.
— Не убивай его. Он — это ты, а я — лишь человеческая душа. Я не стою твоих слез. Но спасибо тебе за твою волшебную магию. Только благодаря ей я жива. Я постигаю человеческую жестокость и предательство, но знаешь, я верю, что в этом мире еще остались те, кто любит душой.
Птица успокаивается, клокочет что-то мне на своем языке, а я улыбаюсь.
— Нет, мне уже не больно. И я буду искать того, кто сумеет разжечь пламя твоего источника.
Феникс обнимает меня своими огненными крыльями, и я лечу навстречу новым испытаниям жизни… а может, и смерти. Найдется ли в этом мире тот, кто сможет отыскать меня и полюбить? Найдется ли в этом мире тот, кто сможет удержать меня в своих руках? Найдется ли в этом мире тот, кто, поймав меня, никогда не отпустит?
* * *
Сердце Нарима зашлось в бешеном ритме, душа сжалась от боли, в ушах стояли последние слова Виттории: «Я никогда не буду рабыней. Целуй свой титул, ласкай его, люби его».
Хотелось кричать, разгромить столы, раскидать все яства на них. От бушующей внутри ревности убить каждого гостя, пришедшего на его свадьбу. Всем, кто видел белоснежное тело его любимой, перерезать глотки. Выколоть глаза за то, что посмели любоваться барханами ее упругих грудей. Только вот его ноги подогнулись от бессилия, когда горячий, раскаленный ветер пустыни швырнул ему в лицо: «А-аа-а-а-а-ааа-а…»
Нарим упал на колени и, схватившись за голову, закричал, и его крик походил на предсмертный вой подбитого зверя.
— ВИ-ТТО-РИЯ!
Гости молчаливо смотрели на Нарима, но в их сердцах не было сочувствия к новому королю Степного государства. Перед их глазами до сих пор стояла рыжеволосая красавица, извивавшаяся под ритм необычной музыки. Девушка завораживала, заставляла стучать их сердца сильнее, будоражила разум. Ее маленькие ножки ступали по мягким коврам так, словно они наступали на раскаленные угли. Платье, надетое на ней, напоминало пламень и буйство огня, и она отдавалась во власть его огненной страсти. Когда наложница воткнула в себя клинки, казалось, что это их сердца разрезала сталь. Никогда они не видели столько самообладания и силы воли в хрупком женском создании. Никогда они не видели, чтобы так любили. Умерла и ничего не оставила после себя, только ноющую, тягучую тоску одиночества, с которой до конца своих дней будет жить Нарим. Не смог сберечь свою жемчужину. Теперь его сердце будет похоже на этот белый жемчуг, закрытый в черном склепе серебра льда.
Подхватив рукояти обугленных мечей, Нарим сжал их в руках. Бесчувственным взглядом серых глаз осмотрел обгоревший остов шатра.
— Убрать. Привлечь всех магов. Пусть разберутся: это магия была задействована или артефакт? Найти, кто помогал.
От замогильного голоса нового повелителя степей по телам гостей прошлись колкие мурашки. И лишь один из присутствующих остался равнодушным к душевным терзаниям Нарима. Сарун вспоминал взгляд зеленых глаз танцовщицы, задержавшийся на нем. Она его узнала, и если до этого он сомневался в том, что перед ним странница, то после, все сомнения рассеялись. Не спуская с нее своих глаз, он наблюдал за ней и понимал, что это ее прощальный танец. Третье воплощение, и опять — смерть. Бедная девушка. Слепой и тот бы, наверно, понял, как плакала ее душа.
— Не утруждайте себя напрасными поисками. — Сарун решил, что пора вмешаться, чтобы отвести мысли Нарима от поиска странницы. — Девушка обладала магией феникса. Вы держали в руках птицу счастья, но не смогли удержать ее.
— Кто вы и откуда знаете про Витторию?
— Сарун Ир Гивский, глава тайной канцелярии Финийского государства. О магии феникса я могу вам рассказывать не один час. А вот откуда я знаю Витторию, отвечу прямо: я не был знаком с девушкой. И даже не предполагал, что она магиня. Магия феникса уже давно ни в ком не пробуждалась. Я расследовал исчезновение двух девушек и, увидев, как умерла Виттория, только сопоставил факты. Наш магический источник исчезает. Возможно, наделяя девушек магией, хранитель пытается каким-то образом восполнить его, но пока все безрезультатно.
Пока гости приходили в себя от шока,
