Найди меня, держи в своих руках – не отпускай - Ольга Токарева
Первые мгновения не могу поверить в то, что слышу. В груди зарождается огненный сгусток боли, языки пламени вспыхивают и, заплясав, отсчитывают дни моей жизни или смерти.
— Спасибо, Перум. А не скажешь, когда состоится их свадьба?
— Через месяц, госпожа. Будет большой праздник, приглашаются правители и гости со всего материка.
Повернувшись, не чувствуя под собой пол, медленно прохожу мимо шепчущихся девушек. Сутки лежу в надежде, что все это выдумка, но в глубине души понимаю, что это правда. И если так, то мне нужно уйти достойно, только вот как?
Перебираю все возможные варианты, вспоминаю различные песни и концерты певцов и актеров на Земле. И память выискивает нужную мне песню. Только вот кто даст разрешение рабыне танцевать перед гостями? Только правитель. Осталось его уговорить.
Вскочив с постели, улавливаю взглядом, как девушки отворачиваются от меня, пряча расстроенные лица. Оказывается, слухи во дворце распространяются очень быстро. Но не все испытывают ко мне сочувствие. Ко мне подлетает Рамниза. Взвизгнув, тычет острый коготок своего пальца в мою грудь.
— А ты думала, что особенная, и он бросит к твоим ногам этот мир! Ты такая же, как и мы. Ты рабыня!
Этого я уже вынести никак не могу. Хватаю ее руку и резко выворачиваю — память не подводит. Нога взлетает и ударяет по мягкому месту зловредной девушки. Она летит кубарем на подушки, зарывается в них лицом.
— Я никогда не буду ничьей рабыней.
Выйдя из гарема, я встречаюсь с хмурым взглядом евнуха.
— Перум, мне срочно нужно увидеть повелителя.
Евнух хмурится, вздыхает.
— Пойдем.
Я понимаю, почему Перум соглашается пойти со мной. Я единственная, кто над ним не потешался и не издевался.
И вот мы уже у покоев султана. Евнух кивком указывает стражникам, чтобы они пропустили меня к повелителю. Они мнутся, но подчиняются: кто его знает, как султан относится к новой наложнице его сына?
Впорхнув бабочкой в великолепные покои Дархимана, я низко кланяюсь.
— Прошу простить мою вольность, великий Дружаб Галь Дархиман.
Султан хмыкает. Наверное, от моей наглости у него сразу же закончился словарный запас.
— С чем пожаловала новая забава моего сына?
Дархиман жесток, умен и сразу ищет подвох в моей дерзкой выходке. Милая улыбка расползается на моем лице.
— Великий Дружаб Галь Дархиман, разреши на свадьбе твоего сына исполнить танец.
Султан не может скрыть своего удивления, черные изогнутые брови приподнимаются вверх.
— Танец⁈
— Да, о из Великих, всего лишь танец.
Ликую в душе оттого, что смотрела много фильмов, и теперь играю роль одной из наложниц в гаремах.
— Не знал, что ты танцуешь… Покажи.
Злость закипает у меня внутри. Но я резко отворачиваюсь, скрывая неистовство в душе. Начинаю отбивать ритм своими ладонями, плавно веду бедрами, набирая темп. Мое тело становится похоже на извивающуюся змею.
В серо-голубых глазах — таких же, как и у Нарима, — вспыхивает похотливый огонь.
— Теперь понятно, почему мой сын выделяет тебя из всех наложниц.
Никак не ожидаю, что в покои ворвется Нарим. Видно, кто-то из слуг или наложниц уже доложил ему, что я посвоевольничала.
— Ты что тут делаешь⁈ — В орлиных глазах сверкает злость.
Я опускаю голову, как это делают все рабыни, чтобы не видеть его лица и скрыть боль своего страданья. Сердце бешено стучит, дышать становится тяжело, и я едва успокаиваю разгорающееся в груди пламя.
— Простите, господин. Я всего лишь спрашивала разрешения у Великого Дружаб Галь Дархимана станцевать на вашей свадьбе.
Я не вижу, но знаю, что сейчас его черные брови сошлись вместе. Ослабевшая хватка на моей руке — тому подтверждение.
— Мой сын, ты не ослышался. Я думаю, удовлетворить просьбу твоей рабыни.
Слова султана, словно раскаленный нож, врезаются в мое сердце, но я покорно стою с опущенной головой.
— Могу я покинуть вас?
Моя спина опускается еще ниже. Только бы не смотреть в глаза, в которые набежали тучи, не увидеть в них презрение к рабыне…
— Ступай.
Пятясь, чувствую, как ноги утопают в высоком ворсе тканых ковров. Возле двери резко поворачиваюсь и рыбкой проскальзываю между дверных створок. На моем лице спокойствие, и лишь яркий румянец, который сейчас обжигает щеки, выдает мое волнение.
У дверей гарема я останавливаюсь.
— Спасибо, Перум, ты настоящий друг.
Возможно, евнух впервые в своей жизни слышит такие слова. Он с недоумением смотрит на меня, пытаясь понять, но я уже торопливо бегу в гарем, закрываю за собой дверь, осматриваю сотни пар устремленных на меня глаз.
— Великий Дружаб Галь Дархиман дал мне разрешение станцевать на свадьбе его сына. Мне нужны несколько помощниц….
Сердце обжигают слухи о том, что средний принц по ночам развлекается с будущей женой. От девушек я узнаю, что лишь я была удостоена чести жить в его покоях. Теперь же другая извивается под горячим телом Нарима. А еще доходят слухи, что принцесса Бахира гневно приняла весть о том, что ее будущий муж собирается забрать свой гарем с собой.
Сам он так и не соизволил поговорить со мной. Думает, поймал птицу в клетку — и увезет куда вздумает?
Проходит всего лишь месяц. Но, кажется, за это время мне удалось сделать невозможное. Целый месяц глушу крик боли в себе. Целый месяц занимаюсь до изнеможения. Учу музыкантов отбивать нужный ритм, а девушек — петь необычную для них песню. С портнихами шью нужные для танца наряды.
Дворец кипит, как пчелиный улей. Никогда еще в истории не было такого, чтобы степняки позволили сесть на трон жителю Пустынного государства.
Рабы и слуги забегались, едва не падая с ног, размещая в покоях прибывших высокопоставленных господ со всего материка.
Огромный зал полон приглашенных гостей. Рассевшись на невысоких диванах, они празднуют заключение союза принца Нарима с принцессой Бахирой. По законам Пустынного государства мужчины присутствуют на празднике без женщин. Сама невеста дожидается брачной ночи в убранных для такого случая покоях.
Скоро наш выход. Я смотрю на девушек и вижу их волнение. И лишь у одной меня лед души смешался с пламенем. Оно вспыхивает, когда раздаются слова: «Дорогие гости, наложницы моего сына решили порадовать нас танцем. Скажу по секрету: одна из его наложниц так хороша, что подумывал украсть ее у своего сына».
Гости дружно смеются. А, я говорю себе: «Пора».
По тронному залу разносятся первые аккорды музыки и
