Баллада о зверях и братьях - Морган Готье
— Мы с тобой ещё не закончили, — он входит внутрь и закрывает за собой дверь.
АТЛАС
— Говорить больше не о чем, — огрызается она, скрестив руки на груди. — Думаю, ты предельно ясно всё дал понять там, внизу.
— Хочешь, чтобы я умолял тебя? Я буду. Хочешь, чтобы я потерял контроль и свернул шею любому мужчине, который подойдёт к тебе ближе, чем на вытянутую руку? Если тебе этого нужно — я, блядь, сделаю это.
Я приближаюсь к ней, и, надо отдать ей должное, она не отступает ни на шаг.
— В конце концов, ты должна принять решение, которое будет лучшим для тебя. Я не собираюсь указывать тебе, какой путь выбрать. Я — не Бастиан. Я — не твои родители. Я приму любой твой выбор. Это не значит, что он мне понравится.
Её лицо смягчается, но уже в следующую секунду маска снова занимает своё место.
— Что? — бросаю я вызов. — Скажи, о чём ты думаешь.
— Я не говорила, что ты как Бастиан или мои родители, — отвечает она. — Но неужели трудно показать, что ради тебя стоит от всего этого отказаться?
— Когда я не показывал тебе, как сильно забочусь? — делаю ещё один шаг к ней. — Скажи. Что ещё я должен сделать, чтобы доказать тебе, что ты — единственная, кто занимает мои мысли? Ради тебя я вообще просыпаюсь по утрам. Я нарушил все свои правила. Снёс все стены. Признался, что ты — единственная женщина, которую я хочу. Что ещё мне сказать?
Когда она молчит, я бросаю руки вверх, доведённый до отчаяния:
— Ты, без сомнений, самая невыносимая женщина на свете!
— Я?! — выкрикивает она.
— Да, ты!
Она бросается ко мне, тыча пальцем мне в грудь:
— Не могу поверить, что из всех мужчин Шести Королевств Далерина я влюбилась именно в тебя!
У меня перехватывает дыхание, и слова застревают в горле. Я ошеломлённо смотрю на неё, но она, кажется, не осознаёт, что только что сказала.
— Почему ты так на меня смотришь? — она хмурится, уперев руки в бока.
— Что ты сейчас сказала? — мой голос хриплый, будто я кричал весь день.
Только тогда до неё доходит смысл сказанного. В её глазах мелькают страх и смущение. Она приоткрывает рот, но тут же захлопывает его. По выражению лица видно, что она выдала фразу, которую совсем не собиралась произносить вслух, хотя я знаю, что это правда. Всё внутри меня полыхает. Она не отводит взгляда, и я вижу в её глазах надежду. Но, прежде чем я успеваю что-либо сказать, она срывается к двери.
Не успевает.
Я хватаю её за предплечье, разворачиваю и прижимаю к стене.
— Скажи это ещё раз, — шепчу я.
Наши лица так близко, что я ощущаю аромат жасмина в её волосах и вкус вина на её губах.
— Шэй? — умоляю я, словно умирающий, просящий глоток воды. — Скажи. Ещё. Раз.
Сердце стучит так сильно, будто застряло в горле, а она колеблется — сказать правду или придумать что-то другое.
— Атлас, — шепчет она, пока я ставлю руки по обе стороны от неё, приближаясь ещё ближе.
— Скажи, Шэй, — я прижимаюсь лбом к её лбу. — Мне нравится, как это звучит.
— Я люблю тебя, — признаётся она, её щёки заливаются румянцем.
И этого достаточно. Я прижимаюсь к её губам в поцелуе, который ломает все преграды.
Язык, зубы, руки. Мы переплелись, словно две части мозаики, которые наконец нашли друг друга. Мои руки скользят по её рукам, вниз по талии, пока я не обхватываю её за бёдра и не поднимаю, прижимая крепко к стене. Она тянет меня за волосы, кусает губу и заставляет меня издать хриплый стон. Я хочу большего, большего, большего. И вдруг мне кажется, что между нами слишком много пространства, хотя наши тела прижаты друг к другу так плотно, что я чувствую, как бешено колотится её сердце у меня в груди.
— Скажи это ещё раз, — шепчу я, прижимаясь к её губам.
— Я люблю тебя, Атлас, — стонет она, встречая мой жадный взгляд своим.
— Я был влюблён в тебя с того самого поцелуя в Баве, — признаюсь я.
— Всё это время?
Киваю, и она впивается в мои губы, крепче обвивая ногами мою талию.
Я отрываю её от стены и несу к кровати. Осторожно укладываю её и срываю с себя пиджак, затем начинаю расстёгивать рубашку. Швыряю её на пол, не отводя взгляда от Шэй ни на секунду. Я обнажаюсь перед ней — со всеми своими шрамами — и она не отводит глаз. Когда она прикусывает нижнюю губу, что-то внутри меня срывается, и я понимаю, что готов сделать её своей.
Она приподнимается и тянется рукой за спину, чтобы расстегнуть платье, но я не позволяю ей сделать то, о чём сам мечтал весь вечер. Я хватаю Шэй за лодыжку и притягиваю к самому краю матраса. Наклоняясь над ней, провожу пальцами по её ногам, пока не добираюсь до каблуков. Один за другим я развязываю ремешки на щиколотках и отбрасываю туфли через плечо. Её руки скользят по моей груди, плечам и рукам. Когда она тянется к моим брюкам, я отстраняюсь, оставаясь вне досягаемости.
— Но, но, но, — наклоняюсь я, оставляя дорожку поцелуев от её шеи до ложбинки между грудей. — Не спеши.
— Что? — дразнит она, едва дыша, выгибаясь мне навстречу. — Ты не хочешь увидеть меня голой?
— Я ждал этого момента очень долго, — мои фиолетовые глаза встречаются с её, в то время как мои тени обвивают её запястья, приковывая к матрасу. — Я не стану торопиться. Я намерен насладиться тобой, стрэнлис, — опускаюсь на колени перед ней, раздвигая её ноги.
— Думала, ты преклоняешь колено только перед своим королём, — ухмыляется она, когда наши жадные взгляды вновь сходятся. К моему удовольствию, она невольно вздрагивает, когда мои пальцы скользят по её гладким ногам.
— Я стану на колени, буду ползать, сделаю всё, что ты прикажешь, если только ты будешь моей, — целую внутреннюю сторону её бедра, и она тихо стонет.
— Сними с меня это платье, — она обвивает ногами мой торс и сжимает. — Сейчас же.
— Нетерпеливая и требовательная, — дразню я, поднимаясь над ней.
— Я хочу чувствовать тебя.
— Обязательно, — обещаю я, и порочная улыбка играет на моих губах. — После того, как я попробую.
Я задираю её платье до талии, опускаю голову ей между ног, отодвигаю в сторону трусики и засовываю в неё язык. Она вскрикивает, запрокидывая голову. Я
