Александр Бромов - Игры богов

— А ты догадайся с первого раза, — сердито проворчал Мишель, сгружая кота на перила.

— Класс, — тихо прошептал принц сыну, — но никому не говори.

Мальчишка расцвел.

— А тот дед такой нудный, — тихо пожаловался он, — Это грех, то грех. Это нельзя, если хочешь попасть в рай. Надоело. А, может, я туда и не хочу. Я и так знаю, что плохо, а что хорошо.

— Какой дед? — не понял Ласайента.

— Да тот, оттуда, — неопределенно мотнул головой Эрри, — а Дэниэлла ничего, нормальная. И веселая. Мне нравится. Дед только этот достал. Андерс сказал ему, чтобы он мозги детям не пудрил, а то портал заблокирует. Если ему нравится, пусть проваливает в земной мир и таскается там с проповедями, а у нас и так никто не ворует и чужим женам юбки не задирает.

Лас сжал губы, чтобы не рассмеяться. Надо будет иметь в виду, что не у его одного длинные уши.

— Пап, а это правда, что ты Создателя отлупил. Матис говорил, там такое творилось, что даже ему стало страшно.

— Не отлупил, а победил на мечах, — нехотя поправил его Ласайента. — И он сам напросился.

И никакой он не Создатель, подумал он про себя, если только с маленькой буквы. Совет был шокирован, когда принц высказал свои догадки, но задумался, сопоставляя все, что все они знали.

— А Шали говорит, что мы бездари, — вздохнул мальчик.

— Он всем так говорит, — успокоил его Сантилли. — Ты не слышал, как он меня называл.

— Ты где формулу преобразования откапал? — тихо спросил Лас у сына.

Тот притянул голову отца и прошептал ему на ухо:

— В библиотеке у Андерса. Больно было — жуть. И Тьенси испугался, думал, что я умираю. Мама знаешь, как ругалась, а потом плакала. А я хочу, как ты. Чтобы тоже все уметь. Мне мама столько рассказывала!

Лас укоризненно посмотрел на жену: и что она хотела, если сама прожужжала ребенку все уши об отце?

Но тут гости потребовали подробного отчета, пришлось представлять.

— Ничего, что не в письменно форме? — лукаво поинтересовался Сантилли у Алексея.

Друзья рассказывали о своих приключениях. Мальчишки млели от восторга, женщины ахали, мужчины ухмылялись и хмыкали.

— Мы еще хотели прихватить что-нибудь экзотическое для зоопарка, но побоялись не донести, — так серьезно сказал Санти, что даже Лас поверил. — Кормить-то нечем, и вдруг сбежит по дороге. Зачем плодить небылицы?

Кого он собрался прихватывать? Помойную крысу с шестью лапами?

Все с интересом рассматривали воспоминания, уже записанные демонами на кристаллы памяти.

— Что так мало? — недовольно поинтересовался Маярт, когда над столом закончили мелькать изображения необычных животных.

— Мы вообще-то не в исследовательской экспедиции были, — обиделся Ласайента.

— А я бы туда сходил, — задумчиво протянул Мишель. — Как думаешь, Демон?

Бет быстро накрыла ладонью руку Таамира, сжавшуюся в кулак, и дракон, еле удержавшись, промолчал. Сантилли и Ласайента значительно переглянулись и взяли это на заметку: есть и на Таамира управа, надо только с ней договориться. Если получится.

Маркиз, не дождавшись ответа, протянул руку и легонько подергал кота, дремлющего на перилах, за хвост.

— Иди, — не открывая глаз, ответил тот. — Еще раз дернешь, и он отпадет.

— Совсем старый стал, — фальшиво посочувствовал коту Чарти. — Разваливаешься.

Демон сердито блеснул приоткрытым зеленым глазом, но ответить не успел.

— На юбилей что на стол выставишь, — спросил вредный ашурт, — разговорчивый ты наш?

— Специально старых мышей для тебя наловлю, — огрызнулся кот и, спрыгнув на песок, направился на причал, сердито подергивая кончиком хвоста.

— Ты читать его не пробовал учить? — повернулся к Мишелю Чарти.

Юноша удивленно оглядел его и снисходительно хмыкнул:

— Высочество отстал от жизни.

— Он нам сказки читает, — встрял в разговор Тьенси. — Знаешь, как здорово!

— Я же сразу сказал, — рассмеялся Глеб, хлопнув маркиза по плечу, — нужен дуб.

Эрри потянул Ласа за футболку:

— Пап, а покажи рисунок на руке.

Ласайента обнимал прильнувшего к нему сына и понимал, что таким счастливым он еще никогда не был.

— Пап, — Эрри осторожно тронул отца за плечо, и он сразу открыл глаза, — мама сказала, что завтрак давно прокис, а обед остыл и покрылся инеем.

Ласайента рассмеялся и перетянул сына к себе на живот. Тот поерзал, устраиваясь, и зашептал:

— Ты мне расскажешь, как Создателя отлупил, а то Матис такую чушь несет, ничего не понятно. А почему там потолок упал?

Но тут в дверях появился Тьенси и с ликующим криком, разбежавшись, лягушкой прыгнул на Сантилли. Тот, не ожидавший такой прыти, охнул и простонал:

— Я умер.

— Не ври! — весело затормошил его сын. — Ты дышишь. И смеешься.

Ашурт провел пальцами по ребрам мальчишки, щекоча, и оба йёвалли быстро покинули ставшую опасной постель. Военные действия были в самом разгаре, когда на шум пришла императрица.

— Мы паиньки, — стараясь перекричать визг и громкие возгласы, сообщил ей Лас, одной рукой натягивая футболку, а другой — привлекая к себе жену для поцелуя.

Эрри сразу презрительно сморщил нос и отвернулся. Гадость.

— Быть не может! — удивилась смутившаяся Элерин, пытаясь отстраниться, но Ласайента обхватил ее двумя руками и закружил. — Демоны, вы должны ценить меня. Где это видано, чтобы императрица сама возилась на кухне? Пусти, задушишь! — она забарабанила мужа по груди кулачками.

Сантилли забросил хохочущего сына на плечо и соскочил с кровати.

— Ты не представляешь, как нам это дорого, — он перехватил жену у друга и наклонился к ней. — Хочешь, переедем во дворец?

Тьенси тут же вывернул голову, но, увидев родителей, скорчил брезгливую гримасу:

— Фу, они целуются!

Элерин укоризненно глянула на довольного Санти и скомандовала детям:

— Живо мыть руки, разбойники. А вас я жду через пять минут, — и уже от двери тихо добавила. — Хулиганы.

— Тебе не понравилось? — деланно удивился ей вслед ашурт. — А мне даже очень. Такая ночь! — он мечтательно закатил глаза.

— Сан, — Ласайента посмотрел на друга, — она опять снилась?

Ашурт, сидящий на кровати, повертел кроссовку в руках и стал ее надевать. Принц подождал, пока он ее застегнет и поднимется.

— Надо сказать Эле, — Лас взял его за плечо. — Можно попробовать вывести ее оттуда. У Таамира же получилось.

Сантилли, не глядя на него, кивнул и вышел.

— Там пустая комната в заброшенном доме, — рассказывал он, когда они гуляли по берегу. — Пыльно, полумрак, а она сидит у стены, маленькая, грязная, в порванном платье, — ашурт слегка поморщился, сжав зубы, — и качается, как заведенная. Я пробовал ее окликнуть, но она не реагирует.