По ту сторону тьмы - Р. С. Болдт

— Тебя, наверное, не удивляет, что он не справился с номером пять. Я имею в виду, черт возьми. Это было бы глупо, — она приподнимает брови, глядя на меня с выражением «Это и дураку ясно».

Я вздыхаю и смотрю на праздничную елку.

— Думаю, ты права.

— Подожди.

Я резко поворачиваю голову от ее странного тона.

— Ты разочарована, — Джилл прищуривается, глядя на меня с понимающей улыбкой. — Ты все еще любишь его.

— Нет, не люблю, — лепечу я. — Совсем нет.

— Пфф. Вранье. Все, — широко улыбается она. — Но это нормально. Для этого и нужны друзья. Чтобы вывести тебя на чистую воду.

Я поднимаю свою чашку кофе, и она тихонько чокается с ней своей.

— Выпьем за это.

ГЛАВА ДЕВЯНОСТО ДЕВЯТАЯ

ДЖОРДЖИЯ

Утро воскресенья

Как только я заканчиваю чистить зубы, раздается звонок в дверь. Я хмурюсь и направляюсь к двери, гадая, кто бы это мог быть. Когда я выглядываю в окно, на подъездной дорожке нет ни одной машины. Только два автомобиля припаркованы на своих обычных местах у обочины.

Поколебавшись, я приоткрываю входную дверь, оставив цепочку на замке… но никого не обнаруживаю.

Раздается скулеж, заставляющий меня опустить глаза, и я замечаю очаровательную дворняжку с шерстью шоколадного цвета и белыми пятнами на макушке.

Поспешно закрываю дверь и снимаю цепочку, прежде чем на этот раз открыть полностью. Присев на корточки рядом с собакой, я медленно протягиваю руку.

— Привет, милая.

Я оглядываюсь, но поблизости никого нет.

Однако на крыльце дома стоит большой пакет с собачьим кормом и две миски, а также большая кость и жевательная игрушка.

Длинный поводок собаки привязан к перилам, и она направляется ко мне, осторожно обнюхивая меня. Затем она легонько подталкивает мою руку головой.

— Хочешь немного любви, да? — мурлычу я. Легонько чешу собаку за ушами, и она ложится на бок, наслаждаясь лаской.

На ошейнике болтается бирка в форме сердечка. Я приглядываюсь внимательнее и замечаю, что на ней указаны ее имя и мой номер телефона в качестве владельца, и мои глаза наполняются непролитыми слезами.

— Тебя зовут Дейзи, да? Когда-то я знала милую собачку, у которой было такое же имя.

Мой взгляд останавливается на чем-то маленьком, прикрепленном к концу поводка. Маленький конверт. Я осторожно отрываю его. У меня перехватывает дыхание, когда открываю его и обнаруживаю еще одну записку, написанную тем же знакомым мужским почерком.

«ТЕБЯ ЛЮБЯТ ТАКОЙ, КАКАЯ ТЫ ЕСТЬ, РЫЖАЯ.

ДАЖЕ ЕСЛИ МЫ НЕ ВМЕСТЕ, МОЕ СЕРДЦЕ ВСЕ ЕЩЕ ТВОЕ. И ВСЕГДА БУДЕТ ТВОИМ».

Дейзи садится, кладет лапы мне на колени и поднимает голову. Когда она начинает слизывать слезы, которые теперь текут по моим щекам, я тихонько смеюсь.

— Ты милая девочка, и знаешь что? — понижаю голос до неровного шепота. — Тебя уже так сильно любят.

Он сделал это для меня. Бронсон взял на себя выполнение пунктов из моего списка — за исключением тех, над выполнением которых он не властен.

Бронсон сделал все это, не давя на меня и не прокладывая себе дорогу обратно в мою жизнь. Зная, какой он человек, я понимаю, что это, скорее всего, потребовало от него всю его выдержку.

Он просто выразил свое принятие меня — свою любовь ко мне — и ни разу не выдвинул никаких требований, не ожидая ничего взамен. Бронсон лишь помог мне выполнить все пункты моего списка — даже если это означает, что у нас нет будущего.

Я закрываю глаза, пока Дейзи покрывает мое лицо нежными собачьими поцелуями. Даже когда ее небрежные поцелуи вызывают у меня крошечный смешок, последний барьер, ограждающий мое сердце, полностью рушится.

ГЛАВА СОТАЯ

БРОНСОН

Вечер воскресенья

Мой телефон звонит в миллионный раз, когда паркуюсь у себя на подъездной дорожке — наконец-то дома после дерьмового дня, — я рычу:

— В чем дело?

Дэниел заболел, и это Закон Мерфи для всех остальных гребаных вещей на свете.

— Извини за беспокойство, — торопливо произносит голос, о котором я мечтал несколько месяцев. — Я могу перезвонить в другое время.

— Нет! Подожди! — поспешно говорю я. — Все в порядке.

— Ох. Х-орошо.

— Извини, — говорю я на выдохе. — Дэниел заболел, и навалилось много дерьма.

— Мне жаль это слышать. — Она делает паузу, прежде чем ее тон становится более нерешительным. — Ты… лично искал Дейзи для меня?

Я отстегиваю ремень безопасности и откидываю голову на подголовник.

— Да. Я понял, что она та самая, как только встретил её… еще до того, как узнал ее имя.

Я вздыхаю с облегчением, что она меня слушает. Что уделяет мне время, которого я, черт возьми, совершенно не заслуживаю.

— Она была просто… симпатичной. Красивой. Милой. Умной, — прочищаю горло, которое сжимается невидимым кулаком. — Напоминает мне тебя.

— За исключением того, что я не имею привычки вылизывать свои нижние области.

Я издаю смешок, и это, кажется, растопляет лед для нас обоих.

— С этим не поспоришь.

Она прочищает горло.

— Мне было интересно, что ты скажешь о перспективе того, что мы разделим ответственность за Дейзи… — Джорджия замолкает, прежде чем продолжить. — Я не могу брать ее с собой на работу, и у меня еще нет огороженного двора, но…

— Да.

На мгновение воцаряется тишина, прежде чем она произносит:

— Ну что ж. Это оказалось проще, чем я ожидала.

Я закрываю глаза и говорю от чистого сердца.

— Я сделаю для тебя все, что угодно, рыжая. Клянусь.

— Правда?

— Правда.

— Тогда, может быть, ты впустишь меня в ворота своей крепости, потому что ты забыл кое-что в моем списке, и мне нужно, чтобы ты это исправил.

Я выскакиваю из машины до того, как она заканчивает, и бросаюсь набирать код, чтобы увидеть ее воочию. Чтобы увидеть доказательство того, что она действительно здесь.

И тут до меня доходит, что она сказала. Я что-то забыл в ее списке? Я мысленно пробегаю по всем пунктам и ничего не вспоминаю. Там не было ничего, что я мог бы сделать.

Как только ворота открываются, Джорджия заезжает в дом и паркует свою машину рядом с моей. Когда она открывает дверь, Дейзи бежит ко мне.

Я опускаюсь на колени и глажу ее, а она осыпает мою шею собачьими поцелуями.

— Я тоже скучал по тебе. Да, я скучал. Ты хорошо ведешь себя с мамой?

Когда собака, наконец, решает отправиться на разведку, я впервые за долгое время вижу свою женщину так близко.

У меня руки чешутся прикоснуться к ней, но я не имею на это права. Пусть Джорджия всего в паре футов от меня, но, Боже, кажется,