Игра желаний: Преданность - Хейзел Райли
Я открываю рот, чтобы возразить.
Она улыбается и целует меня в уголок губ. Это кажется таким реальным… Таким настоящим, что на мгновение я обманываюсь верой, будто смогу уговорить её вернуться.
— Я всегда буду среди вас, любовь моя, — шепчет она, касаясь губами моей кожи. — Но если вы правда меня любите, вы не должны меня оплакивать. Вы должны просто хранить меня в сердце и быть хорошими людьми. Вы должны просто смотреть на звезды и ценить каждое мгновение своей жизни.
У меня больше не осталось слез. Теперь, как ни парадоксально, я хочу лишь одного — чтобы этот сон закончился.
Она обхватывает моё лицо ладонями, заставляя смотреть на неё. — Смерть стирает настоящее и будущее, но не прошлое. И вы не должны его оплакивать. Вы должны его прославлять.
— Я сделаю это, Сириус, — обещаю я, хотя зрение затуманено слезами. Бог свидетель, как мне хочется вытереть их и перестать плакать, чтобы напоследок ясно увидеть её лицо.
Я не знаю, приснится ли она мне снова, не знаю, встретимся ли мы еще раз. Я хочу, чтобы в эти последние секунды её облик был четким, а не расплывчатым из-за моих дурацких слез.
— Я те… — Всхлип проглатывает слово.
Дейзи тихо смеется, и, если я не сошел с ума, у неё тоже блестят глаза. — Я знаю. Я тоже.
Она подается вперед, чтобы поцеловать вытатуированный крест на моей скуле.
— Спокойной ночи, Дейзи. Теперь ты можешь покоиться с миром.
— Доброе утро, Тимос, — отвечает она. — Теперь ты можешь проснуться и жить.
БОНУС 2…И ЗЕМЛЯ
Тимос
Я просыпаюсь в холодном поту. Подскакиваю на кровати, как натянутая пружина, и замираю в сидячем положении. Грудь вздымается и опадает в неровном ритме, сердце вот-вот взорвется. Лоб мокрый, мне невыносимо жарко.
В висках пульсирует, в горле пересохло. Мне требуется несколько минут, чтобы окончательно прийти в себя и осознать, где я нахожусь. Я даже не смотрю на вторую половину кровати. Я знаю, что Дейзи там нет. Знаю, что это был лишь глупый сон.
И как бы мучителен он ни был, как бы четко я ни помнил каждое мгновение — ни одна слеза не скатывается по щеке.
Пора кончать с этим нытьем. Я плакал считанные разы в жизни, и почти все они были из-за Дейзи.
Грусть никуда не делась. Как и боль. И отчаяние.
Но они отошли в сторону, освобождая центр сцены новому чувству. Самой слепой ярости. Тому, что я чувствовал всегда. У меня никогда не было ничего другого. Теперь, когда у меня нет её любви, мне остался только гнев.
Гнев в паре с местью.
Внезапно по телу пробегает мощный разряд адреналина. Я знаю, что должен делать. Знаю в точности свой следующий шаг.
Я должен убить Кроноса Лайвли.
При мне три пистолета. Если я возьму два в руки, шансов пристрелить его будет больше. А если он выбьет оба, я сделаю ставку на эффект неожиданности от третьего.
Да, сегодня тот день, когда Лайвли справят два траурных обряда.
Я не намерен оставлять этого человека в живых ни на секунду дольше. Меня тошнит от мысли, что он всё еще дышит.
Он должен сдохнуть. Не завтра. Не через неделю. Не через месяц. И не через год. Он должен сдохнуть прямо сейчас. И от моей руки. Потому что если никто из его детей не решается на это или не хочет этого делать, значит, я беру эту ответственность на себя.
Мгновение — и я уже вылетаю из комнаты, широкими шагами меряя коридор. Я успеваю спуститься лишь на несколько ступеней, когда врезаюсь в кого-то. Удар резкий и сильный, но не для меня. Девушка теряет равновесие и заваливается назад. Я в ужасе вскидываю руки и хватаю её за талию, помогая восстановить баланс.
— Всё в порядке? — спрашиваю я после секунд абсолютной тишины.
Она не шевелится, я чувствую, как она одеревенела в моих руках. — Да, спасибо. Но в её голосе нет ни капли благодарности. Впрочем, это я несся как безумный, не глядя по сторонам.
Наконец она высвобождается и делает шаг назад, давая нам возможность осмотреть друг друга. Передо мной девушка, которой едва перевалило за двадцать, с длинными рыжими волосами до самой талии. Глаза зеленые, а персикового цвета губы сжаты в прямую линию.
Я отлично знаю, кто она. В досье ЦРУ на Лайвли несколько месяцев назад добавили информацию о кузенах и дядях. Гиперион, Тейя и остальные сироты с именами греческих богов. Она — Гера.
Мне приходится притвориться, что я её не знаю, потому что нет ни одной причины, оправдывающей моё знание её личности.
— А ты еще кто такая? — спрашиваю я её.
— Могла бы задать тебе тот же вопрос.
— Но я задал его первым, — рычу я. Молниеносным жестом я выхватываю один из трех пистолетов и прижимаю его к её виску. Всё это часть спектакля.
Её глаза округляются, но она не отступает и не подает виду, что испугана. — Что ты, черт возьми, творишь? Я вообще-то здесь живу!
— Ах вот как? А я тоже здесь жил. И тебя ни разу не видел.
— Меня зовут Гера, я одна из кузенов Лайвли.
Я тут же опускаю оружие и убираю его на место. — Прости. Осторожность не бывает лишней.
— Иди выпей ромашки, а потом иди к черту, — бормочет она.
— Я иду к тому, кто похуже черта. Если Кронос Лайвли окажется у ворот ада, Люцифер перекрестится и вернется восхвалять Господа.
Она хмурится, не понимая, на что я намекаю. Я пользуюсь её замешательством, проскальзываю мимо и продолжаю спускаться. Когда я оказываюсь на первом этаже, в коридоре, ведущем к гостиной и входу, я чувствую на себе чей-то взгляд.
Всё та же Гера. Застыла на середине лестницы. — Куда ты собрался?
— Убивать Кроноса.
Гера открывает рот, затем закрывает его. — На сегодня хватило и одних похорон.
— Думаю, вы будете рады отпраздновать его кончину. Я достаю всё оружие, одно за другим, чтобы убедиться, что патроны на месте и заминок не будет.
— Идиот, я говорила про твои похороны. С чего ты взял, что сможешь убить Кроноса? Задавая этот вопрос, она приближается ко мне.
Дом окутан тишиной и мраком. Всё неподвижно, ни звука. Двери закрыты, ни один свет не горит. Кажется, что он необитаем. Будто все уехали. Но, скорее всего,
