Убита светом, рождена тьмой - Дара Мир
Но стала их смертью. Какая ирония.
– Ребекка, остановись.
Яркий свет загорается в комнате, мои глаза зажмуриваются на секунду, но успеваю рассмотреть силуэт Лиама. Всё его тело напрягается, когда напарник видит мои костяшки.
– Ночью нужно спать, Ребекка, а не как сумасшедшая выбивать жизнь из груши. Что она сделала тебе?
Я усмехаюсь, и воспоминания, как папа отгонял монстров из моей комнаты, чтобы могла спокойно заснуть, врезаются в сознание, делая новый надрез на сердце. Раньше я не могла уснуть из-за вымышленных монстров, а сейчас меня преследуют настоящие.
– Решила подготовиться к нашему следующему этапу, – отвечаю, пожимая плечами.
Но Лиам остаётся самим собой, он никогда не ведется на мою ложь.
– Мы идеально подготовились в Нью-Йорке, у тебя нет в этом нужды особенно в таком наряде. Что на самом деле произошло?
– Что не так с моей одеждой? – игнорируя его вопрос, указываю на своё короткое черное шелковое платье.
– Этот наряд определенно не вписывается в стандарты спортивной формы, и не пытайся игнорировать мой вопрос.
Сохраняю молчание, у меня нет желания говорить о том, что творится в голове, ведь если Лиаму дать кусочек, то он не насытится, пока не получит весь торт, а я не могу произнести свои мысли вслух.
Мне стыдно, что позволила себе сорваться и убежать от семьи Джонатана из-за боли при упоминании родителей. Стыдно, что всё ещё не могу посмотреть боли в лицо и принять её. Настолько стыдно, что я не могу признаться в этом другу в лицо, продолжая молчать.
Не получая своего, Лиам разочарованно качает головой, подходя ко мне с бинтом и спиртом, который взял в одном из шкафов. Он нежно берет мои напряженные и дрожащие руки в свои, начиная обрабатывать раненые костяшки. В этом жесте столько братского тепла, что чувство вины, что не открылась ему, захлестывает меня, но ком в горле не дает всё равно говорить, поэтому я отвожу взгляд в пол, чувствуя, как сердце сильно сжимается в груди.
Одна моя сторона желает быть слабой, желает излить душу и выплакаться в человеческих объятиях, но другая требует быть сильной и сдержанной, требует не проявлять слабости и наконец начать контролировать себя, а не давать властвовать боли.
– Поезжай домой, Ребекка.
Командный тон Лиама не подлежит обсуждению, мне так и хочется взбунтоваться от этого, но я выжата как лимон, в физическом и моральном плане.
Внезапно мысль, которую носила долгое время в своем сознании, не зная, как ему это преподнести, проносится в моей голове, отгоняя все остальное.
А вот и свет в этой темноте.
– Не против ли ты будешь составить нам компанию в кулинарном конкурсе? – его тело застывает рядом с моим.
– Кому нам? – шокированным голосом спрашивает, продолжая держать мои руки в своих.
– Мелани, Алексу, Гарри и Райану, возможно, будет ещё одни человек, но не знаю точно.
Эта мысль пришла спонтанно в мою голову, внутри что-то подсказывает, что должна собрать их всех вместе. Провести время с людьми, которые имеют значение для меня. С людьми, которые заполнили пустоту, заменив её светом. И попросту не могу ослушаться этого зова внутри.
Я не знаю, что меня ждет через пару дней, недель. Не хочу игнорировать себя и упустить важную вещь, о потере которой буду сожалеть.
Каждый день может быть последним. Каждый момент света, жизни в темноте может быть последним, и я должна его ценить.
– Я не уверен, мы не знакомы с ними и они все-таки преступники, Ребекка, – смущено произносит Лиам, отпуская мои руки и в привычной манере цепляется за свои волосы, начиная думать.
Но я вижу, что напарник хочет. Вижу это желание почувствовать беззаботность нашего возраста. После всей тьмы, через которую прошли, мы заслужили это мгновение молодости.
– Не отказывай мне, я хочу познакомить вас. И сейчас не важно, кто они, кто мы, ведь последние недели мы просто обычные люди, без кровавого плана мести. Поэтому хочу провести время с важными для меня людьми, и ты входишь в их число.
Он отпускает волосы, успокаиваясь от моих слов, и кивает в знак согласия. Но Лиам всё ещё выглядит напряженным от этого предложения. Ему, как и мне, всё ещё трудно привыкнуть к таким моментом жизни в нашей деятельности, но мы это заслужили.
Мы заслужили жизнь.
– Хорошо, но ты сейчас же отправишься домой.
Вот и вернулся образ строгого отца.
Я показываю Лиаму язык, на что он закатывает глаза, но улыбается.
– Почему я одна отправляюсь домой, а ты? Тебе не нужно спать?
– Мне нужно по делам, дикарка, – его рука тянется к моим волосам, но ловко отбиваю паразита.
Это его дурная привычка – трогать мои волосы, и она мне порядком поднадоела. Лиам видит это по моему лицу, улыбаясь недовольному выражению, как засранец.
– Не забывай спать и есть, ботаник.
В ответ слышу только смех и, сдерживая улыбку, отталкиваю друга, уходя к выходу из нашего тайного спортзала, следуя к своей машине. Лиам идет следом, садясь в свою, и машет мне на прощание.
Но он так и не сказал мне, какие у него могут быть дела в Чикаго помимо нашей мести.
В последнее время Лиам перестал мне говорить о своих делах, из-за которых часто исчезает. Этот факт ещё больше укрепляет мои подозрения в том, что напарник скрывает от меня нечто важное.
Я должна узнать об этом в следующий раз. Мне надоели тайны. Друг либо расскажет мне всё, либо я закусаю его до смерти.
Улыбаясь этой идеи, завожу двигатель и набираю ещё одного важного человека в моей жизни.
Джонатан.
Когда я покупала билеты на кулинарный конкурс, то взяла ещё два дополнительных. Ведь друг детства тоже часть моей жизни, всегда был и будет. Джонатан занимает немалое местечко в моем сердце, не позволяя ему до конца опустеть. Он был частью меня с самого детства, и это не изменится, несмотря ни на что, как бы далеко мы ни были друг от друга. Даже если мы никогда больше не будет общаться в этой жизни и видеться, он всё равно часть меня до самого
