Убита светом, рождена тьмой - Дара Мир
– Спасибо, она прекрасна, – женщина ещё раз целует меня в щеку, оставляя след розовой помады.
– Это вам, дядя Фрэнк, но не только вам, но и для компании, если быть точнее.
Дядя Фрэнк округляет свои темно-карие глаза при виде билетов на игру его любимой футбольной команды в синем подарочном пакете. Я приобрела три билета, чтобы мужчина не шел один, а позвал с собой друзей либо семью. Знаю, что будет тяжело находиться там. Но Фрэнк не должен забывать о любимом деле, я не желаю ему того же, что произошло и со мной. Не желаю, чтобы он сдался и оставил футбол позади.
Люди зачастую думают, что всё потеряно, не пытаясь попробовать ещё раз и ещё много раз, пока не достигнут желаемого. Возможно, травма Фрэнка сейчас действительно не позволяет, но кто сказал, что её невозможно вылечить?
Всё возможно, благодаря желанию и стремлению к цели. Благодаря искренней любви к тому, что действительно приносит тебе счастье.
– Тебе не стоит нас так баловать, – хриплым голосом произносит Фрэнк, вставая с места, чтобы заключить меня в объятия.
– Я не видела вас долгих три года, думаю, могу всех немного побаловать.
Мужчина отпускает меня, целуя в щеку напоследок.
– Теперь твоя очередь, Джонатан, – друг осторожно забирает зеленый пакет с моих рук.
Джонатан достает пистолет, и его родители удивленно вскрикивают, на что я только улыбаюсь.
Он всегда его хотел. Джонатан меткий, и любит любые предметы, которые позволяют ему попадать в цель.
– Это травматический, он не убьет никого этим пистолетом, – быстро говорю, пытаясь унять их панику.
Но Джонатан странно смотрит на пистолет, словно он грязный. Я вижу отвращение на его лице.
– Я думала, тебе понравится, ты ведь любишь подобные вещи, которые помогают тебе попадать в твои мишени на заднем дворе, – неуверенно произношу, расстраиваясь из-за выбора подарка.
Джонатан меняется в лице по щелчку пальцев, обнимая меня и улыбаясь. Так искренне, что я почти верю.
– Спасибо, мне понравилось, я просто был слегка удивлен, – он врет, ему не понравилось.
Видимо, не только я решила оставить любимые занятия в прошлом.
Но что заставило Джонатана?
Друг больше не делился со мной ничем личным, и я не могу винить в его этом, ведь первая отстранилась я.
– У нас тоже есть подарки для тебя, – после этих слов тётя Кларисса быстро исчезает, но также быстро появляется обратно с коробкой в руках.
Моя грудь наполняется теплом, в последнее время меня балуют подарками.
– Держи, – принимаю коробку, кладя её на колени.
Снимаю крышку, сплетённую из бамбука, удивляясь содержимому. Три вязаных свитера голубого, красного и черного цвета. Свечи, такие же, которые стоят на их полках и пару кассет.
– Кассеты от меня, и прошу тебя просмотреть их в свой день рождения, не раньше, – друг детства протягивает мне мизинец, как делали мы раньше, когда давали друг другу обещания. – Обещаешь?
– Обещаю, – сплетаю свой мизинец с его, укрепляя клятву.
– Спасибо, это очень ценно для меня.
– И тебе спасибо, твой визит был важен, и ты так же ценна для нас. Дверь нашего дома всегда открыта. Помни, мы любим тебя, и ты всегда была для нас больше, чем просто подругой Джонатана.
Влага подступает к глазам. Знаю, что была для них семьей и мои родители тоже. Они были их единственными лучшими друзьями.
– Я знаю, всегда знала. Простите, что так исчезла и не связывалась с вами, – мой голос дрожит, выдавая подступающие слезы.
– Как ты справляешься с их потерей? Нам всем очень тяжело, но помни, что мы рядом. Мы будем тебе семьей, если нужно.
Мягкий голос тёти Клариссы желает поддержать, но оказывает совершенно противоположное действие. Не нужно было вообще меня спрашивать о родителях, эта та тема, которая под запретом. Я не могу просто сесть и обсуждать с людьми мои чувства по этому поводу, это слишком больно, слишком разрушительно. И мне не нужна их замена, мне не нужна новая семья только для того, чтобы забыть родителей, этого никогда не произойдет.
Мне нужно уйти, пока моя уродливая сторона не вылезла наружу, и не начала пускать яд только для того, чтобы никто не увидел скрытой боли.
Не могу их ранить из-за того, что мне всё ещё больно и тяжело говорить о родителях.
– Все хорошо, я справляюсь, – смотрю на свой телефон, собираясь разыграть целую сцену, чтобы сбежать. – Простите, совсем забыла, мне нужно ехать в другое место.
Я встаю из-за стола, натянуто улыбаясь. Все тоже встают, желая меня проводить, их лица стали отчаянными после моих слов, но я не могу им дать большего. Я могу говорить с ними обо всем, но не о родителях.
Джонатан кладет мне руку на спину, провожая так до двери. Мы все останавливаемся возле неё, застывая в неловком молчании.
– Спасибо вам за ужин, за подарки, всё было прекрасно, – обнимаю каждого, после чего открываю дверь на улицу, следуя к машине.
– И тебе спасибо, дорогая, – говорят в один голос Фрэнк и Кларисса, я поворачиваюсь к ним, махая на прощание рукой с натянутой улыбкой.
– Они бы гордились тобой.
Я игнорирую последние слова Клариссы, поворачиваясь ко всем спиной, и быстрым шагом направляюсь к машине.
Они бы не гордилось мной. Не гордились бы тьмой, в которую добровольно окунаюсь, не гордились бы, узнав жестокие мысли в моей голове.
Я не та дочь, которой можно гордиться. Я – причина их смерти.
Но определенно не повод для гордости.
Сжимаю руль руками, стараясь контролировать негативные эмоции внутри, смешанные с болью. Я должна успокоиться. Должна взять себя в руки либо темнота захватит сознание.
Внезапно маленькая птичка врезается в переднее окно, заставляя затормозить. Она не останавливается, продолжая лететь дальше, не ударив себя смертельно, и я облегченно вздыхаю.
А вот и очередной знак от родителей, который спас меня сейчас.
Я заметила, что мне часто на пути встречаются птицы, когда думаю о родителях.
“Что вы хотели мне сказать этим?” – мысленно обращаюсь наверх, желая услышать их голос, чего не происходит.
И никогда больше не произойдет.
Глава 45
Девочка с рэп концерта – Глеб Калюжный
Ты пропитай меня всей своей болью
Не включая свет в спортзале, встречаюсь со своими демонами, начиная молотить грушу. Я выбиваю все чувства из своего тела,
