Мэри Берчелл - Младшая сестра

Но, видимо, мистер Элтон уловил ее подавленное настроение, так как через минуту тихо спросил:

— В чем дело?

— Ни в чем!

— Кажется, я обидел тебя.

— О нет. — Алекс все же не удержалась и съязвила: — Кажется, я обидела вас.

— В самом деле? Каким же образом?

— О, пожалуйста… не берите в голову. Сейчас все в порядке. — Она тешила себя надеждой, что собеседник оставит эту тему, и, к счастью, мистер Элтон кивнул:

— Замечательно. Оказывается, нас обоих очень трудно обидеть, что явно способствует началу хорошей дружбы. — Его серые глаза потеплели, и он обворожительно улыбнулся, обнажив ряд безукоризненно ровных белых зубов.

Он мне нравится, подумала Аликс, очень нравится. Как мило с его стороны предложить стать друзьями.

Барри Элтон ненавязчиво ухаживал за Аликс все оставшееся время — предлагал отведать различные блюда, вовремя защищал от чрезмерного любопытства гостей, время от времени тихо беседовал с девушкой. Его дружеский тон и забота помогли Аликс почувствовать себя намного увереннее в компании незнакомых людей.

О других гостях ей мало что удалось узнать. Они говорили по меньшей мере на четырех иностранных языках, и ее мама свободно общалась на десятки всевозможных тем, о которых Аликс даже не имела представления. Она обводила гостей восхищенным взором.

Время от времени дискуссия переходила в ожесточенный спор. Мужчины вскакивали с мест, опрокидывая стулья, кричали и размахивали руками. В такие минуты Аликс казалось, что спор неминуемо превратится в кровавую схватку. Но все заканчивалось мирно, и под конец девушка догадалась, что ожесточенные выкрики и потрясание кулаками — не более чем игра на публику. Ни один из гостей не был настолько задет и разъярен, каким хотел казаться. Последнее слово в дискуссии всегда оставалось за мистером Морлингом и звучало как окончательный приговор судьи.

Помимо редких, но твердых замечаний, подводивших черту в спорах, Морлинг обращался чаще других к немолодому уже человеку с взъерошенной шевелюрой, сидящему по правую руку от него. Под конец, не в силах разрешить разногласие, они убрали со стола посуду и принялись бороться на руках. И тут же оказались в центре всеобщего внимания, подбодряемые возгласами болельщиков.

Нина, равнодушно взглянув на парочку, развернулась и завела беседу с Барри Элтоном. Некоторые из гостей оторвались от зрелища и втянулись в разговор. Аликс, захваченная волной человеческих голосов, мерно погрузилась в легкую дрему. Она различала отдельные слова и фразы, но смысл беседы ускользал от утомленного затянувшимся вечером сознания девушки. Она потеряла счет времени. Казалось, ужин начался столетие назад и будет продолжаться до бесконечности. Бабушка, домработница Бетти и уютный коттедж в Суссексе принадлежали прошлой жизни и были почти забыты. Аликс будто всю жизнь провела в этой сверкающей огнями хрустальных ламп комнате отеля «Глория», слушая разговоры незнакомых людей на темы, недоступные ее пониманию. И рядом с ней восседала прекрасная, величественная женщина, которая одновременно была и не была ее матерью…

Привилегию завершить сей грандиозный ужин взял на себя Морлинг. Одно лишь сказанное им слово в половине четвертого утра — и гости начали расходиться. Аликс с трудом поднялась на ноги после утомительного дня и бессонной ночи. Бросив на дочку встревоженный взгляд, Нина обняла ее за талию.

— Малышка, надо же, ты едва держишься на ногах. Неужели так поздно или ты одурманена бесконечными сигарами Морлинга?

Только сейчас великий дирижер вспомнил об Аликс.

— Ей нравятся мои сигары, — заверил он на безупречном английском с чуть заметным акцентом. — Всем женщинам нравятся мои сигары. Они — неотъемлемая часть моего шарма.

— Всем женщинам? — На лице примы отразилось недовольство. — А как насчет меня?

— Твоему прекрасному личику не идут подобные мины, — спокойно отреагировал Морлинг. — И повторяю: всем женщинам, начиная с вашей светлости.

— Начиная?

— Простите, ошибся. Но раннее утро не время для точности. Естественно, я хотел сказать «заканчивая вашей светлостью», — елейным голосом с нескрываемой иронией произнес дирижер. Варони ответила ему шутливо-надменным взглядом.

Смысл этой пикировки носил загадку, но у Аликс времени на обдумывание не было: Барри Элтон крепко пожал ей руку и пожелал спокойной ночи. Сердечно улыбнувшись, он выразил надежду увидеться с девушкой вновь.

Прощаясь с гостями, певица нежно прижимала дочку к себе, но когда Аликс собралась уходить, Нина лишь засмеялась.

— Нет-нет, милая, сегодня ты останешься со мной.

— Но у меня нет номера в «Глории».

— Зато у меня есть. — В голосе Варони сквозила такая нежность, что девушка воспрянула духом.

Гости разошлись, остался только Дитер Морлинг. Он курил, неспешно выпуская кольца дыма, и с ехидной усмешкой наблюдал за Ниной и Аликс.

— Но у меня и ночной рубашки нет. — Для взволнованной Аликс эта трудность казалась непреодолимой. Но певица лишь хмыкнула, сей предлог она посчитала смешным.

Зато Морлинг сразу оживился:

— У Нины весьма незаурядная коллекция. Она одолжит тебе один из своих пеньюаров.

— Что ты об этом знаешь? — рассерженно воскликнула Варони, и дирижер тут же загладил свою оплошность:

— Конечно, я сужу по разнообразию твоих вечерних туалетов, дорогая… только и всего.

— Пошли! — Нина нетерпеливо махнула рукой.

Аликс ничего не оставалось, кроме как, распрощавшись с мистером Морлингом, последовать за матерью по безлюдному холлу в бесшумный лифт и наверх, затем по просторному коридору, застланному бледно-розовым с серебряной окантовкой ковром. Бесконечный путь.

Должно быть, это сон. Несомненно, сон. Коридоры не бывают настолько длинными, думала Аликс.

Но вот Варони распахнула дверь и, обняв дочь за плечи, провела ее в огромную овальную гостиную с толстым персидским ковром на полу, тяжелыми темно-синими портьерами и сверкающей начищенной мебелью красного дерева.

Стоило им войти, как из прилегающего номера им навстречу вышла невысокого роста горничная в аккуратном светло-коричневом платье с перламутровыми пуговицами и старательно отутюженном переднике.

— Драйтон, знакомься. Это мисс Фарлей, моя младшая сестра. Прескотт передала мою просьбу приготовить еще одну постель?

— Да, мадам. — Тон престарелой горничной не оставлял сомнения в том, что слово «нет» отсутствует в английском языке. А если и существует, то Драйтон не удостоила вниманием сей факт.

— Дорогая, ты справишься сама? — обратилась Варони к дочери.